— Придержу для вас самый лучший столик, — хлопнул я друга по плечу.

К нам подтянулись жёны, друзья. Все столпились вокруг, обмениваясь приветствиями. В такие моменты я чувствовал себя… правильно. Вот она, моя семья! Большая, странная, но моя.

— Как дела в Теране? — спросил я, отмечая, что Амализа буквально светится изнутри. — Совершенно новая жизнь?

Чародейка расплылась в такой счастливой улыбке, что мне стало теплее на душе.

— Замечательно. Немного изнурительно, но когда приносишь видимую пользу людям, так приятно!

Тут Илин обнял жену и явно демонстративным жестом положил руку ей на живот. Этот жест я видел уже столько раз, что сразу понял.

— Пока рано говорить наверняка, — сказал он, и в голосе сквозила та же смесь страха и восторга, что я сам испытывал с первой беременностью Зары. — Но мы думаем, что Ама может быть беременна.

— Поздравляю!

Я обнял обоих, но меня тут же оттеснили в сторону, и на их головы обрушился поток поздравлений. Мои жёны, друзья, все, кто стоял рядом, обступили молодую пару, засыпав добрыми пожеланиями, вопросами и советами. Белла уже что-то быстро рассказывала Амализе про первые признаки, Зара делилась личным опытом, даже обычно сдержанная Лейланна улыбалась шире обычного.

Хорошо! Илин заслужил это счастье. После всего, через что он прошёл…

Внезапно шум стих, на сцену поднялся разодетый в пух и прах менестрель. Я нанял его на неделю, чтобы закрепить успех заведения. Судя по тому, как он важно расправил камзол и откашлялся, парень собирался оправдать каждую монету своего гонорара.

К моему ужасу менестрель объявил, что сочинил специальную балладу в честь владельца «Гарцующего пони».

— Песнь о сире Артёме Крылове! — нараспев провозгласил он с таким пафосом, будто речь шла о легендарном герое древности.

Вот блин! Сейчас начнётся.

И началось.

Парень явно потрудился в поте лица, собрав все слухи, сплетни и россказни обо мне. Но в его версии всё звучало… Ну слишком героически, что ли? Каждая мелкая стычка превратилась в эпическую битву, каждое решение — в гениальный стратегический ход. А уж как он расписывал мои любовные подвиги…

Зал хохотал до слёз, но особенно угорали мои жёны. Белла так хлопала, что чуть со стула не упала, Зара свистела как извозчик, даже обычно сдержанная Самира улыбалась во весь рот. Предательницы!

— И тогда отважный Артём, — продолжал заливаться соловьём менестрель, — своими могучими объятиями настолько покорил сердца прекрасных кунид, что каждая возжелала подарить ему своё тепло холодными ночами.

Я поперхнулся элем. Это он про деревню Лили сейчас, что ли? Ну да, было дело, но не настолько же… Краем глаза заметил, как Лили прикрывает рот ладошкой, искоса поглядывая на меня. Точно! Это она ему рассказала!

— Орды тьмы осадили Хасмадею, — певец явно вошёл во вкус, — и лишь меткие стрелы Героя спасли невинных от гибели! Каждый выстрел — смерть врагу, каждый взмах клинка — спасённая жизнь!

— Ага, — мрачно подумал я. — А то, что я там чуть не сдох от истощения и еле ноги унёс, это мелочи, конечно.

Но самое худшее началось, когда он дошёл до романтических частей. Тут уж менестрель развернулся по полной, выставив меня эдаким сказочным героем-ловеласом, перед чарами которого не может устоять ни одна женщина в радиусе километра. И всё это с такими пикантными подробностями, от которых даже мне стало жарко.

— Простите, — пробормотал я, поднимаясь. — Мне нужно… э-э… отлить.

Несколько мужиков понимающе хмыкнули. Я воспользовался моментом и свалил, пока менестрель распевал, как я «покорил сердце прекрасной баронессы». Марона бы пришибла нахала за такие вольности, точно говорю; его счастье, что не слышала.

Пока менестрель добивал свою балладу а заодно и слушателей, судя по доносящимся обрывкам, он как раз расписывал, как я «одним взглядом покорял сердца прекрасных дев Холмистого», я поднялся на третий этаж проверить, как там дела. В «Гарцующем пони» мы установили нормальную сантехнику: туалеты со смывом, раковины, даже мыло положили. Не в номерах, конечно, слишком дорого, но на каждом этаже точно имелась комната с такими удобствами.

Воспользовался безупречно чистым туалетом, похоже, я тут первый, вымыл руки, вышел в коридор и замер. У двери меня ждала Люта, переминаясь с ноги на ногу.

— К-как вам гостиница, господин Артём? — спросила она, и чёрные глаза-бусинки блеснули в свете масляных ламп. — Последние несколько дней мы с госпожой Ирен так старались! Я полы мыла, ковры стелила!

Милая моя мышка! В короткой юбочке официантки она выглядела просто очаровательно: хрупкая фигурка, бархатистая серая шёрстка, круглые ушки, которые нервно подёргивались.