Лили взвизгнула от восторга и бросилась обнимать их обоих.

— Значит, твои дети… Тебе их вернут?

— Их вообще не имели права у неё отнимать! — прорычал Хорвальд, и его глаза сверкнули праведным гневом. — Но несправедливость исправлена, слава богам.

— Спасибо вам! — прошептала Карина, снова зарываясь лицом в бороду старого мага и обнимая его ещё крепче.

Когда она немного успокоилась, все окружили её, поздравляя. Праздник вспыхнул с новой силой, подогретый искренней радостью за подругу. Мы вернулись за стол, и разговоры о будущем стали ещё громче и оптимистичнее.

Через несколько минут Хорвальду пришлось откланяться, чтобы подготовиться к аудиенции. Карина, сияющая и полная решимости, ушла вместе с ним разыскивать своего теперь уже бывшего мужа и забирать детей.

Мы успели не спеша доесть, когда в столовую вошёл слуга и объявил, что нас вызывают на сбор процессии из Бастиона.

Пришло время предстать перед королём.

Когда нас вели по внутренним коридорам дворца, я даже прицокнул языком от удивления. Снаружи показушное золото, белый и чёрный камень, рассчитанные на то, чтобы пустить пыль в глаза обывателям, а здесь, внутри, строгий корпоративный стиль: только чёрный камень и серебро, цвета королевства. Прагматичный ход, не поспоришь, ведь серебро, в отличие от позолоты, не тускнеет от дождей и сырости. Но его количество… просто ошеломляло.

Когда же мы вошли в тронный зал, я окончательно убедился, что у местных монархов явные проблемы с чувством меры. Чёрно-серебряную тему здесь довели до абсурда, до какой-то безжизненной крайности. Стены, массивные колонны, даже сводчатый потолок оказались сплошь покрыты отполированным серебром. Тысячи свечей и магических светильников отражались от каждой грани, создавая рябь в глазах и превращая зал в подобие гигантского кривого зеркала. А под ногами идеально гладкий чёрный оникс, настолько отполированный, что казался чёрной водой, в которой отражались наши силуэты. Скользко, наверное, до ужаса, неосторожно ступишь и растянешься перед всей знатью.

Единственное, что спасало от полного акустического и визуального хаоса, так это тяжёлые чёрные гобелены и ковры, развешанные по стенам. На них серебряной нитью были вышиты предсказуемые сюжеты: пафосные битвы, охота на каких-то невообразимых чудищ, короли на тронах… Типичная пропаганда в духе «смотрите, какие мы великие», но зато они эффективно глушили эхо, которое иначе превратило бы гул тысяч голосов и шарканье ног в невыносимую какофонию.

Из этого строгого стиля выбивалась лишь длиннющая, как взлётная полоса, серебряная ковровая дорожка с чёрным узором. Она рассекала зал надвое, ведя от огромных, до самого потолка, серебряных врат к трону. Сам трон тоже представлял собой произведение искусства и гигантомании, массивное серебряное кресло, спинка которого вздымалась вверх метров на шесть, не меньше. Смотрелось внушительно, но сидеть на таком, скорее всего, жутко неудобно.

Размеры помещения, конечно, поражали. Сюда бы запросто влезла пара-тройка зданий суда из моего родного города, и ещё место для парковки осталось бы. Или, если уж сравнивать с реалиями этого мира, зал оказался почти так же велик, как пещера у входа в Последнюю Твердыню Гурзана. Но там, в твердыне гномов, ощущались мощь и древность, а здесь лишь холодная давящая роскошь. От всего этого блеска и простора веяло не величием, а какой-то вселенской тоской.

Хотя даже такое огромное помещение с трудом вместило в себя толпу приглашённых. Тысячи богато разодетых аристократов, мужчин, женщин, даже детей, стояли, переговариваясь вполголоса. Свободной оставалась лишь та самая ковровая дорожка, ведущая к трону, словно красная черта, которую никому не дозволено пересекать.

Я окинул взглядом собравшихся. Сливки общества, самые могущественные лорды и леди Харальдара со своими свитами, в основном люди. Этот регион вообще слыл довольно человекоцентрическим, но всё же мой взгляд сразу выцепил нескольких эльфов, как всегда прекрасных, холодных и отстранённых, словно случайно попавших на праздник дикарей. Ближе к трону их было побольше, видимо, целая делегация. Заметил я и пару-тройку коренастых гномов, богато одетых во что-то вроде парадных доспехов из чистейшего серебра, с бородами, заплетёнными в сложные косы.

На этом фоне моя Лили, конечно, выделялась — она оказалась одной из очень немногих нелюдей в этом зале. Этот факт, помноженный на её неземную, почти кукольную красоту, производил эффект разорвавшейся бомбы. Куда бы мы ни шли, взгляды буравили нас, а среди аристократов то и дело пробегал шепоток. Я и то чувствовал себя как панк на балу дебютанток, потому хорошо представлял, каково сейчас Лили.

Нас, героев битвы с приспешниками Балора, выстроили в колонну и повели по той самой серебряной дорожке. Благодаря недавним успехам мы с Лили оказались в первых рядах, сразу за Хорвальдом Валаринсом и другими лордами Бастиона. Идти пришлось долго, мы преодолели добрую сотню метров, прежде чем я смог наконец-то как следует разглядеть короля Дирина на троне и тех, кто стоял рядом с ним.

В этот момент земля ушла у меня из-под ног.

Я споткнулся так сильно, что чуть не рухнул, холодный пот мгновенно обдал меня с головы до ног. Если бы не толчок в спину от идущего следом Владиса, точно бы растянулся на этом проклятом ониксовом полу. Я машинально сделал шаг вперёд, но ноги стали ватными, а взгляд прикипел к одной-единственной фигуре, стоящей по правую руку от короля.

Моргнул, пытаясь прогнать наваждение, но нет, это точно она!

Сесилия!

Всё то же строгое чёрное платье с серебряной вышивкой, те же золотистые локоны, рассыпанные по плечам. Стоять так близко к королю Харальдара могла только его фаворитка, а учитывая её молодость и красоту, скорее всего, жена или официальная любовница.