Макс и Мила, кажется, даже не заметили драмы сестры. Их пушистые хвосты радостно мелькали над травой, они неслись к цели с упорством тарана. Сын, добежав первым, с восторженным воплем обнял Дыма за огромную морду, а дочка вначале вцепилась в мою штанину, а потом, задрав голову, протянула свои ручонки, мол, бери, папа, обнимай.

А вот Глория уже вела себя как настоящая старшая сестра. Она развернулась, мелкими шажками вернулась к рыдающей Анне, села рядом и что-то ласково заворковала на своём детском языке, пытаясь помочь малышке подняться. Картина, достойная кисти художника. Гордость за дочь наполнила моё сердце.

К ней присоединилась и Рада. Правда, её попытка помочь закончилась тем, что Анна снова плюхнулась на траву, вызвав у меня невольный смех.

Я подхватил на руки Милу, уткнулся носом в её макушку, пахнущую молоком и солнцем, и поцеловал.

— Привет, малышка, — прошептал я, пока она крепко стискивала ручками мою шею. — Знаю, папа тоже по тебе скучал.

Следом за детьми показались и их матери, Зара, Белла и Самира, все с лучезарными улыбками, а за ними и остальные мои жёны.

Триселла, грациозно скользя по траве на своём русалочьем хвосте, держала на руках маленького Сёму. Тот вовсю извивался, явно намереваясь присоединиться к ползающим сёстрам. Занятие, надо сказать, для русалок нетипичное. Обычно их дети начинают передвигаться по суше ближе к двум годам, и то, если есть веская причина. Но мой сын, видимо, решил стать исключением. В свои шесть месяцев он уже неплохо освоил технику «ползущего гребка». Отталкиваясь хвостом и перебирая руками, русал не отставал от сестёр, издавая радостные булькающие звуки.

Маленькая Сияна, моя черноволосая лисичка, с трудом удерживала Дарика, его три крохотных пушистых хвостика то и дело хлестали мать по рукам. А вот его сводная сестра Алисия, дочь Селины, вела себя как истинная принцесса: спокойно лежала на руках у матери, сияя от счастья и величаво помахивая мне ручкой. В каком-то смысле она и в самом деле являлась принцессой; для лисьего народа иметь больше двух хвостов — огромная редкость и признак великого статуса, а у моей дочурки их целых четыре! Четыре белых хвоста с чёрными кисточками на концах — явление почти неслыханное. Чуть позади Селины шла служанка, держа на руках брата-близнеца Алисии Тимофея. Малыш, увидев меня, начал вырываться с такой силой, что женщина вскрикнула, едва не выронив его, и перехватила покрепче.

Позади всех медленно шли Лейланна и Мэриголд. Обе с огромными, уже явно готовыми к родам животами, но оттого не менее прекрасные. Их лица просто сияли.

Тем временем Анна с помощью Глории, поднялась на ноги, и они вместе поковыляли ко мне. Рада что-то деловито бормотала, ползя следом, Сёма немного отставал от неё, изредка обиженно завывая.

Я подхватил на руки и Глорию. Анна, проходя мимо, сначала обняла меня за ногу, а потом присоединилась к Максу, принявшись гладить чешуйчатую лапу Дыма.

Наконец я опустил Милу на землю, и её место тут же попыталась занять Рада, начав карабкаться по моей ноге. Дочка недовольно поморщилась, когда её сместили с главной позиции, и вцепилась в другую штанину, а я поднял дочь-хобгоблина, крепко прижимая к себе её и Глорию.

Пришлось покрутиться, чтобы уделить внимание каждому. Вот и Сёма наконец дополз и получил свою порцию объятий. Анна, оторвавшись от ящера, развернулась и потребовала, чтобы её тоже взяли на руки, да и Макс, закончив с раптором, подошёл ждать своей очереди на отцовские объятия.

К этому моменту подоспели жёны, и меня накрыла новая волна объятий и поцелуев. Все хотели услышать новости о Розе и новорождённой, о Клевер и Петре. Я был безмерно счастлив, оказавшись в центре этого любящего шумного улья.

Прежде чем полностью погрузиться в семейные дела, выкроил время и заглянул в деревню Прибрежное, чтобы убедиться, что барон Ланети держит своё слово и не лезет к ним. Судя по всему, держал. Деревня процветала, а меня встречали как героя. Воспользовавшись случаем, договорился о закупке излишков скота по хорошей цене; население провинции росло, и пришлось пополнять наши стада. Но главная цель визита была другой: я, хотя и немного с опозданием, привёз в честь дня рождения подарок своему сыну, Богдану, небольшой, но качественный охотничий нож, почти как у взрослого. Мальчишка прямо запрыгал от восторга. Кажется, в их семье сейчас всё в порядке, его мать Елена и её муж Бернард, похоже, наладили свою жизнь.

Я искренне радовался за них, но в груди шевельнулось знакомое чувство, смесь гордости и лёгкой горечи. Я не мог признать сына открыто, не мог находиться рядом каждый день. Всё, что в моих силах — вот так, украдкой, навещать его и надеяться, что мальчишка вырастет хорошим человеком.

После того, как вдоволь наигрался со старшими и понянчил младших, я направился туда, где Лейланна разбивала свой новый сад. Он обещал стать ещё больше и краше прежнего, правда, из-за огромного живота ей приходилось полагаться на помощников, что, казалось, её постоянно расстраивало.

— Нам определённо нужно нанять эльфа, — пожаловалась она, когда я подошёл. — Не хочу показаться грубой, дорогой, но люди мало что смыслят в настоящем в садоводстве.

И это, как ни прискорбно, была чистая правда. Впрочем, моя сумеречная эльфийка немного повеселела, когда я убедил одного из фермеров, которому помог с переходом на новый уровень, иногда отвлекаться от своих полей и работать в саду.

Мила так и не слезла с моих рук и теперь с довольным видом обнимала меня за шею, остальные дети крутились у ног.