Примерно также обстояли дела и у остальных из моего отряда, кому выделил земли: люди обустраивались, управляли своими наделами и почти всё свободное время тратили на прокачку, благо монстров вдоль границы хватало. Иногда они кооперировались с соседями, но для серьёзных вылазок в дикие земли всё равно предпочитали собираться старым составом. Большинство пошло по моим стопам: набрали себе в отряды пару-тройку толковых ребят, иногда привлекали к прокачке возлюбленных, помогая им расти. Харальд даже умудрился снова жениться, и его новая супруга сменила класс на Паладина. Отличный выбор для совместной прокачки, если, конечно, она когда-нибудь его догонит.

Я и сам старался находить время для настоящих рейдов, выбираясь с парнями в глушь два-три раза в неделю, но обычно мы с Лили выкраивали пару часов в день, упросив Кору открыть портал в подходящую локацию, а возвращались с помощью Домашней метки.

Казалось, я наконец-то нащупал хрупкий баланс между семьёй, управлением постоянно растущими владениями, провинцией и Озёрным, и собственной прокачкой. Хотя без моих жён и возлюбленных, особенно Ирен, Лили, Лейланны и Мэриголд, я бы точно не справился.

И пока моя главная экономка, Мэриголд, отошла от дел из-за беременности, её место незаметно заняла Зелиз. Служанка, которая когда-то вместе с другими нанялась к нам ещё в поместье Мирид, оказалась настоящим сокровищем. Несмотря на свой, как говорили, «вспыльчивый» характер, который на деле оказался просто кипучей энергией, она проявила себя невероятно трудолюбивой, организованной и дружелюбной. Зелиз с энтузиазмом взвалила на себя не только обязанности Мэриголд, но и те, что с удовольствием сбагрила на неё Белла.

Примерно через час Илин распрощался, и я его понимал, дел по горло. Старшие дети тут же облепили его, чтобы обняться. Друг крепко сжал моё предплечье.

— Заранее поздравляю с рождением ребёнка.

— Я сообщу, как только появятся новости, — ответил я, притянув его для короткого мужского объятия и хлопнув по спине. — И да, обязательно найду время на этой неделе, чтобы заехать в приют.

— Будем ждать, — кивнул монах и вышел за дверь.

А я остался развлекать детей и изо всех сил старался не лезть на стену от беспокойства, пока часы мучительно медленно отсчитывали секунды. Я всем своим существом надеялся, что с Мэриголд всё в порядке. Должно быть, ей сейчас чертовски тяжело, раз роды так затянулись. Чувство собственного бессилия бесило больше всего; там, за дверью, моя женщина страдает, а я тут в игрушки играю!

Наконец служанки помогли мне уложить детей спать и тактично отошли в сторону, с улыбками наблюдая, как я читаю сказку на ночь. Хотя малыши ещё вряд ли могли осознавать смысл, но им нравился тембр моего голоса, и это их успокаивало. С картинок им улыбались милые зверюшки, включая парочку моих ездовых ящеров. После того как Дым и Маргаритка стали местными звёздами, я заказал художнику нарисовать их в виде очаровательных мультяшных персонажей.

Закончив, поцеловал каждого в макушку и, вернувшись в пустую гостиную, попытался заняться делами, отчёты и донесения из Озёрного и провинции сами себя не прочитают. Но буквы расплывались перед глазами, а мозг не воспринимал написанное. Я тупо пялился в одну и ту же страницу с прогнозируемым урожаем каких-то особо поздних культур, но мысли витали далеко. Все мои чувства и слух напряжённые до предела, устремились наверх, на третий этаж, в отчаянной надежде уловить хоть какой-то звук, хоть малейшую новость.

Лениво тянулся час за часом, но там царила тишина, которая давила на нервы хуже любого крика.

Наконец дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появилась Белла. Она сияла как полуденное солнце, а её золотистый пушистый хвост ходил ходуном от переполняющей её радости.

— Мэриголд родила прекрасного мальчика!

Я подскочил так резко, что кресло позади меня качнулось и чуть не упало, а бумаги, которые тщетно пытался читать, разлетелись по полу. Белла схватила меня за руку и с неожиданной силой потащила к лестнице.

— Ну же, скорее!

Я бежал за ней, задыхаясь от радости и облегчения Мы взлетели по ступеням, перепрыгивая через три за раз, и пронеслись по короткому коридору к главной спальне, занимавшей почти весь этаж. У двери нас уже ждала Зара. Она молча открыла её и жестом пригласила войти.

В комнате пахло травами, кровью и ещё чем-то сладковатым, младенческим. Огромная кровать, на которой могли бы поместиться человек десять, сейчас казалась почти пустой. В центре, подпёртая горой подушек, лежала Мэриголд, остальные мои жёны и наложницы тихо стояли вокруг. Я медленно подошёл, и сердце сжалось от любви и восхищения.

Она выглядела совершенно измотанной: бледная, потная, невероятные розовые волосы, обычно заплетённые в сложную косу, сейчас разметались по подушкам. Но когда Мериголд подняла на меня глаза, её лицо озарила такая яркая улыбка, что вся усталость на нём мигом стёрлась. Она нежно поглаживала крохотную, совершенно лысую головку младенца у своей груди.

— Познакомься со своим сыном, — прошептала она, её голос был слаб, но полон счастья.— Его зовут Марк.

Я осторожно присел на край кровати, кончиком пальца коснулся щеки малыша и почувствовал, будто дотронулся до нежнейшего бархата. Я где-то читал, что у гномьих младенцев головы непропорционально большие, и Марк не был исключением, но это его ничуть не портило, а, наоборот, делало ещё более очаровательным.