Мир вокруг замер. Стук молотков, крики рабочих исчезли. Я перевёл взгляд с её сияющего лица на свою руку, лежащую на её животе, потом обратно. Понял не сразу, а когда дошло, лёгкие будто забыли, как дышать. Я рассмеялся громко, отрывисто, восторженно. Если бы она не держала Дарина, я бы точно подхватил её на руки и закружил. Вместо этого снова притянул их обоих к себе, зарывшись лицом в мягкие волосы Мароны и отчаянно моргая, чтобы согнать подступившие слёзы радости. Мой ребёнок! Ещё один ребёнок здесь, в этом мире, где я обрёл настоящую жизнь.

Большой шатёр Мароны, служивший ей временной резиденцией, тут же преобразился. Все формальности были отброшены, вместо деловых переговоров нас ждал настоящий пир. Гарена, главная служанка, сбиваясь с ног, но с довольной улыбкой, накрыла длинный стол. Аромат жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав заполнил всё пространство, смешиваясь с запахом дерева и воска от многочисленных свечей.

Я сидел во главе стола с Мароной по правую руку и Кору по левую, накормленный Дарин уже спал в своей колыбели в задней части шатра. Атмосфера удивительно напоминала семейную. Я смотрел на сидящих за столом людей, драконидов, гномов, тех, кто последовал за Мароной в эти дикие земли. Они смеялись, переговаривались и тоже бросали на меня любопытные, но доброжелательные взгляды. Вот она, её семья, её опора, и теперь, кажется, немного и моя.

Грозная орчанка, которая в бою могла раскидать десяток врагов, в окружении щебечущих служанок выглядела совершенно растерянной. Она замерла у входа, не зная, куда деть свои мощные руки. На помощь ей пришла Селина. Миниатюрная, светловолосая лисичка с удивительно уверенным взглядом с видом опытного наставника подошла к Кору, что-то тихо сказала и буквально за руку отвела её к диванам, помогая расслабиться. Наблюдать, как моя суровая спутница, будто пароход за буксиром, покорно следует за хрупкой девушкой, было тем ещё зрелищем.

К концу ужина в шатре появилась Хелима. Я ещё никогда не видел её без доспехов, и в простом домашнем платье она выглядела иначе: женственная, статная, с мудрым взглядом. Она подошла, молча положила руку мне на плечо, выражая одним жестом столько тепла и невысказанного признания, что я невольно улыбнулся. Мы не виделись вечность, и этот короткий момент значил больше тысячи слов.

Когда ужин подошёл к концу, а усталость от долгого перехода начала брать своё, Гарена тактично отправила гостей на отдых, оставив нас двоих в наступившей тишине, нарушаемой лишь треском огня в жаровне.

Последние служанки, низко поклонившись, растворились за тяжелым пологом шатра. Марона сжала мою руку трепещущими пальцами, выдающими её тщательно скрываемое волнение, и повела меня в спальную часть, отделённую гобеленом, на котором золотой нитью была вышита какая-то древняя батальная сцена. Это выглядело весьма символично: там, за этой чертой, заканчивался мир политики, интриг и войны, и начиналась её личная, женская территория.

— Я так устала быть сильной, Артём, — прошептала Марона, когда гобелен беззвучно упал за нашими спинами, отрезая нас от всего остального мира. Её голос, обычно звенящий сталью на военных советах, сейчас звучал тихо и немного надломленно. Она прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал лёгкую дрожь, пробежавшую по её стану, словно моя возлюбленная сбрасывала с себя тяжёлые доспехи королевы. — Просто будь со мной. Не с баронессой, не с правительницей. Со мной!

Её губы нашли мои, но уже не в том сдержанном, почти формальном поцелуе, которым она наградила меня на публике, полным достоинства и рассчитанном на зрителя, а в голодном, жадном, требовательном поцелуе женщины, которая слишком долго ждала. Язык настойчиво, почти властно проник в мой рот, требуя ответа, и я ответил, сжимая её в объятиях так, что она тихо пискнула. Вкус терпкого вина на её губах смешивался с её собственным неповторимым сладковатым вкусом. Обычно прямая и гордая, как у статуи, осанка исчезла, тело стало податливым и мягким. Она буквально висела на мне, обвив руками шею, словно боясь, что я сейчас растаю в воздухе.

Одежда стала казаться лишней, раздражала, мешала, тонкая грань из ткани между нашими телами ощущалась как настоящая стена. Я нетерпеливо дёрнул шнуровку на платье Мароны, пальцы путались в сложных узлах и петлях.

Чёртовы аристократические наряды! Как в них вообще дышать?!

Марона тихо рассмеялась, почувствовав моё нетерпение, и помогла, ловко расправившись с застёжками. Затем стянула с меня рубаху, и прохладные ухоженные ладони легли мне на грудь. Этот контраст с моей горячей от предвкушения кожей заставил меня вздрогнуть, словно от удара тока, каждое движение её пальцев по плечам и груди заставляло мышцы напрягаться.

Я подхватил её на руки. После Кору она казалась почти невесомой, как статуэтка, и в несколько шагов перенёс к ложу. Меха приняли Марону, утопив в своей мягкости. Её тело с плавными роскошными изгибами, освещённое тусклым светом магических светильников, казалось воплощением зрелой женственности. Шёлковая кожа будто светилась изнутри.

Я навис над ней, вдыхая знакомый аромат, и принялся целовать медленно, основательно, пробуя на вкус, сначала нежную кожу шеи, где билась тонкая голубая жилка, потом изящные ключицы, гладкие плечи, спускаясь всё ниже, к ложбинке между пышными грудями. Она отвечала на мои ласки тихими стонами и учащённым дыханием, её пальцы вцепились в мои волосы, притягивая голову ближе и не давая оторваться.