Звук жевания, кажется, и стал тем самым мостиком доверия.

— Ты хотел поговорить, человек, — сказал Ториш, немного успокоившись. — Слушаю тебя.

— Для начала расскажу новости, — я проглотил кусок сухого теста. — Балор мёртв, его армия уничтожена. Мы выжгли их норы и перебили пауков.

Шум радости и недоверия прошёл по рядам племени.

— Неужели это правда?! — выпалила молодка лет двадцати пяти на вид, стоявшая за спиной шамана. Её глаза загорелись огнём надежды.

Ториш шикнул на неё, а сам подался вперёд, впившись в меня взглядом.

— Это правда, — подтвердила Лили. — Мы лично участвовали в финальной битве. Угрозы с Севера больше нет.

— Тогда мы можем вернуться домой! — выдохнул один из воинов, опуская топор.

— Можете, — кивнул я. — Но дикие земли всё ещё опасны. Монстры, бандиты, остатки нежити вылезли из своих нор. У меня есть встречное предложение, — сделал паузу, придавая словам вес. — Земли Кордери открыты для поселенцев любых рас. Если готовы соблюдать законы, платить налоги и жить мирно, вы можете остаться. Получите защиту, землю и статус граждан Бастиона и Харальдара.

Та боевая дамочка, которую шаман назвал Минелой, фыркнула.

— Ты хочешь запрячь нас как волов? Загнать в хлев и доить? Мы свободный народ, человек, и привыкли бродить по равнинам, а не сидеть в стойлах.

— Тише, Минела! — строго одернул её Ториш.

— Я предлагаю не рабство, — спокойно ответил ей, глядя прямо в глаза, — а цивилизованное сотрудничество, торговлю и защиту, когда придёт зима или новая война.

— Вы не единственные нелюди в Кордери, — вставила Лили, дожевывая свой пучок травы. — Мой муж относится лояльно ко всем культурам, и в его доме живут представители многих рас.

— Прошу прощения, кунида, но мне трудно в это поверить, — прорычал старый шаман.

Лили возмущённо ткнула меня локтем в бок.

— Скажи им! Да у него в гареме больше нелюдей, чем людей: гоблинша, эльфийки… Есть даже одна из вашего рода, Клавдия!

Я едва сдержал улыбку. Не уверен, что Клавдия считала себя частью гарема, хотя намёки делала недвусмысленные, но для переговоров аргумент годился.

Быки зашушукались. Информация о том, что лорд спит с гоблинами и коровами, явно подняла мой авторитет в их глазах. Странный мир.

— Балор был не единственной проблемой, — задумчиво произнес молодой воин. — Мы слышали, что многих местных жителей перебили, а остальные бежали. Их земли разорены…

— Это правда, — согласился я жёстко. — Но теперь здесь другой хозяин, и мы всё восстановим.

Я встал, отряхивая брюки от травы.

— Мы разбили лагерь у озера Чистый Источник, к югу отсюда. Если захотите посмотреть, как живём, приходите, поговорите с моими людьми. Если нет, идите с миром, дороги открыты.

— Пожалуй, у нас разные пути, — Ториш тяжело поднялся, опираясь на посох. Минела подставила ему плечо, хоть он и пытался отмахнуться.

— До встречи! — махнула рукой Лили.

Мы двинулись на юг уже пешком, ведя нагруженных ящеров в поводу.

— Как думаешь, придут? — спросила Лили.

— Придут, — уверенно сказал я. — Зима близко, а в диких землях им питаться нечем. У нас же есть и зерно, и стены, а доводы голодного желудка всегда побеждают гордость.

Больше мы никого не встретили, зато наткнулись на поляну, усыпанную лесной земляникой. Ягоды, хоть и мелкие, пахли просто одуряюще, настоящим летом.

Но когда Лили, завизжав от восторга, бросилась собирать ягоды, пришлось сдаться.

— Давай, Артём! Это же кладезь витаминов!

Мы ползали по траве, собирая красные душистые капли в бурдюки. Я использовал навык Стремительный, чтобы ускорить процесс, но куда мне до Лили с её расовым бонусом к собирательству, её пальцы мелькали так быстро, что не уследить.

— А знаешь, — сказал я, закидывая горсть кисловатой добычи в рот, — иногда действительно полезно просто пособирать ягоды без убийств и политики.

Лили улыбнулась, её губы покраснели от сока.

— Вот видишь? А ты всё «уровни, уровни»…

Нагрузив ящеров ещё и земляникой, мы возвращались уставшие, перепачканные соком, но довольные. Карта обновлена, дипломатический контакт установлен, а седельные сумки наполнены и мясом, и десертом. Неплохой день для лорда пограничья.

Возвращение в лагерь после вылазки всегда било сразу по всем органам чувств. После звенящей тишины диких земель, где каждый шорох — потенциальная угроза, наш разрастающийся посёлок гудел, как растревоженный улей. Пахло свежей стружкой, дымом десятков костров и чем-то неуловимо домашним. Суетились люди, шум от стука топоров, визга пил, мычания скота и гула сотен голосов стоял невообразимый, но всё это звучало песней созидания, а не хаоса.