Но его жертвы оказалось недостаточно. Город пал, и всех Отверженные либо жестоко убили, либо угнали в рабство.

Часть этих пленников мы освободили из их проклятого лагеря, и сейчас они находились с нами, в Озёрном, пытаясь начать новую жизнь. Но здесь, на обугленных и почерневших улицах города, остались лежать их друзья, родные, дети…

Ветер гонял по мёртвой площади серый пепел, тяжёлый запах гари и разложения, казалось, въелся в сами камни.

Я остановил раптора.

Тишина давила на уши, ни пения птиц, ни стрёкота насекомых, только вой ветра в пустых глазницах развалин. Эти люди заслужили покой. Их нужно похоронить, отдать последние почести, и как можно скорее. Нельзя оставлять их вот так, на руинах всего, что они любили! Вот оно, жестокое наглядное напоминание о том, что может случиться, если дам слабину и не смогу защитить своих.

Повернув голову, увидел, что Лили сняла очки и беззвучно плачет, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Протянул руку и положил её ей на колено, слегка сжав, просто чтобы она знала, что я рядом.

Лили судорожно всхлипнула.

— Даже после победы, — тихо проговорила она, — ужасы, которые они сотворили, остаются не только на земле, но и в наших сердцах.

Я мрачно кивнул.

— Воспоминания никуда не денутся, но мы можем притупить их, построив для выживших новый дом вдали от этих мрачных напоминаний. Там, где они смогут начать всё с чистого листа.

Она взяла мою руку в свои, поднесла к губам и поцеловала холодные от кожаной перчатки костяшки. Потом выпрямилась, её плечи сотрясала дрожь.

— Здесь есть ещё что-то, что нужно осмотреть, или… мы можем вернуться?

— Можем вернуться, — я развернул своего ящера.

Хватит оглядываться назад, нам вперёд!

Мы гнали наших ящеров без остановок до самого Озёрного города. Долгая дорога вымотала и нас с Лили, и животных. Особенно досталось хищникам, им явно требовался основательный отдых после такого марафона. Лишь когда солнце начало клониться к закату, окрасив водную гладь озера в багровые тона, мы наконец добрались до места. Город, а точнее пока ещё большой палаточный лагерь, всё ещё гудел, работы не прекращались дотемна.

Первым делом сгрузили трофеи, собранные по пути: немного мяса, шкуры, кое-какую мелочь с подвернувшихся под руку монстров. Негусто, но в нашем положении любая добыча — уже хорошо.

Затем я разыскал Владиса. Наш здоровяк-танк как раз командовал разгрузкой очередной партии стройматериалов.

— Владис, бросай пока это, — крикнул я, стараясь перекричать шум. — Нужно собрать людей, всех, кто может держать в руках оружие.

Он кивнул, вытер пот со лба и зычно рявкнул пару команд. Мы бросили клич, и уже через час перед нами стояла разношёрстная толпа: около шестидесяти проверенных бойцов, готовых и дальше служить общему делу, новобранцы, вчерашние крестьяне и ремесленники, решившие сменить класс на стражника или охотника, и совсем зелёные ребята, едва достигшие десятого уровня. К ним присоединились и те, у кого были не боевые, но важные для нас классы, и кого предстояло срочно прокачать.

В итоге набралось почти полторы сотни человек. Выдернуть больше десятой части всех наших поселенцев с восстановительных работ — решение не из лёгких. Сердце кровью обливалось при мысли о том, сколько всего могли бы построить эти руки, но я прекрасно понимал, что без надёжной охраны наша стройка пойдёт псу под хвост при первом же нашествии монстров или воинственных кочевых племён. Безопасность — вот фундамент, на котором мы и начнём возводить всё остальное.

Передо мной встала задача, знакомая по десяткам стратегических игр из прошлой жизни: как быстро и эффективно прокачать такую ораву. Ответ напрашивался один, гринд, а для гринда нужны споты, точки возрождения монстров. Много точек. Это означало, что мне придётся лично прочесать всю провинцию, нанести на карту все злачные места и составить график их «освоения».

И тут в голове сама собой оформилась идея, дерзкая и простая, как всё гениальное. Если точки возрождения — это ресурс, то почему бы не монополизировать его? Я, как лорд этой земли, мог объявить все логова в провинции своей собственностью, и любой, кто сунется на них без моего разрешения, автоматически становился браконьером. Здешние феодалы до такого почему-то не додумались, для них скопления монстров — это не возобновляемый источник опыта и лута, а просто опасные зоны, которые нужно обходить десятой дорогой. Ну, может, какая-нибудь гильдия или барон и держали в секрете пару-тройку удобных «полянок», но системного подхода не наблюдалось и в помине. Для них дикие земли — это опасное место, где лучше не появляться, потому-то все и сидели по своим городам и деревням, передвигаясь только по охраняемым трактам. Дикари, одним словом.

Но я не собирался оставлять в своей провинции никаких «диких земель» и строил амбициозные планы: опасных хищников выследить и уничтожить, бродячих тварей истребить, а точки их возрождения взять под строгий контроль и «доить» на регулярной основе, как фермер доит корову. Силами рейнджеров мы организуем постоянную охрану не только дорог, но и полностью всей территории, обеспечив безопасность для путешественников.

Мне хотелось создать доселе невиданный прецедент: целая провинция, безопасная для жизни и исследований, где любой житель может спокойно гулять, не рискуя оказаться в желудке у хищной твари. Эта мысль грела душу, именно такой мир я хотел построить для своих жён и детей.

Писари замельтешили между палатками, выполняя моё распоряжение по составлению списков всего населения с указанием уровня и класса, а я молча оглядел собравшихся. Мужчины и женщины, ветераны с усталыми глазами и желторотая молодёжь, взирающая на меня со смесью страха и надежды. В их лицах, освещённых пламенем костров, я видел будущее провинции Кордери. Именно этим людям предстояло стать стальным каркасом нашего нового дома, его щитом и мечом.

Вышел вперёд, поднялся на пустую бочку и подождал, пока стихнет гул.