Время пролетело незаметно… За окном забрезжил рассвет. Мы поднялись из-за стола, шатаясь.

— Всё, спать, — произнёс я. — После обеда, если Граф не наврал, у нас приём у Телемаха. Надо выспаться.

Все согласились. Мы вышли из ресторана и направились к резиденции. Улицы пустели, праздник затихал. Пьяные горожане тоже расходились по домам.

Мы дошли до поместья, зашли внутрь. Гоблины спали, гномы стучали стальными кружками в кузне, варги активничали на берегу, устраивая ночные купания и пугая рыбаков, что, несмотря на праздник, уже отправились проверять сети.

Я поднялся в свою комнату и рухнул на кровать. Закрыл глаза. Сон накрыл мгновенно.

Рука опустилась на подушку, пальцы сомкнулись вокруг чёрного пера. Оно было лёгким, невесомым, словно нарисованным. Магический разряд пронзил тело и за миг проник в мозг.

Нашедший послание житель кабаньего логова замер, зрачки его расширились. Тьма застлала глаза. Чёрная, густая. Словно демон вселился в человека. Но это была другая магия. Другая сила…

Воспоминания хлынули потоком. Тренировки. Задания. Убийства. Лига Теней. Клятва верности. Спящий агент… пробудился.

Фигура встряхнулась, сжала перо и вышла в коридор. Осмотрелась. Все уже укладывались спать. В гостиной горел камин, и спустя миг в нём исчезло чёрное перо. Сгорело дотла за секунду.

И глаза адресата вернулись к привычному виду…

Север. Город-крепость Ратибор.

Болдур стоял в центре своего кабинета. Перед ним на столе лежал артефакт — трёхпалая перчатка, выкованная из тёмного металла и покрытая рунами. То был один из системных артефактов, что доступны исключительно Архонтам. Весьма редкая вещь, позволяющая взаимодействовать с самой Системой напрямую. Городской терминал.

У него были разные формы и образы. Но неизменным оставалось лишь одно: он был символом власти, без которого городу ни за что не превратиться из захолустного поселения в нечто более могущественное.

Болдур поднял мешок, высыпал содержимое на пол. Золотые монеты посыпались дождём, звеня и разлетаясь в стороны. Тысячи талантов. Не его деньги… Взятые в долг, выплачивать который ему предстоит ещё долго.

Монеты касались перчатки и исчезали. Поглощались артефактом, превращаясь в энергию.

Болдур опустошил ещё один мешок. Потом ещё один… Монеты исчезали, перчатка светилась всё ярче.

На улице в центре города возвышалась недостроенная башня. Высокая, тёмная, увитая магическими рунами. Башня Магии. Проект, на который ушли годы подготовки и горы денег. Проект, который был заморожен из-за нехватки средств…

И вот последняя монета исчезла. Перчатка вспыхнула ослепительным светом, и башня ожила.

Руны засветились, камни задрожали. Стройка возобновилась по воле Системы и её верного подданного — человека, что готовился к возможной войне за выживание.

Звук, похожий на гул колокола, прокатился по городу, и все поняли: от стройки нужно держаться подальше.

Болдур опустил мешок, подошёл к столу и взял сферу. Астральное ядро стихии. Он поднял сферу на уровень глаз и посмотрел сквозь неё на башню в окне.

— Alea iacta est, — произнёс он на латыни. — Жребий брошен…

В дверь постучали.

— Войдите.

Дверь открылась. Вошёл помощник — немолодой мужчина в слегка помятых одеждах.

День был долгий. Помощник много бегал с распоряжениями Архонта по огромной крепости, потому выглядел измученным.

— Милорд… Для срочного созыва Совета Домена всё готово. Письма доставлены. На повестке дня ряд вопросов…

Болдур оборвал его, не оборачиваясь.

— Я знаю. Голосование за право вступления в совет Архонта Телемаха, признание Архонта Ковалёва изменником и война с орками.

— Да, милорд, — кивнул помощник. — Всё верно.

Болдур опустил сферу на стол.

— Начинайте. Я присоединюсь через десять минут, — велел Болдур и, как только дверь закрылась, спрятал сферу в своё пространственное кольцо.

Люди прошли свой Рубикон, когда в его руках оказалась эта сфера. Ради неё одной дракониды отправят сюда легионы и сотрут в порошок и их, и орков. Нужно сохранять секретность и наращивать силы. Необходимо выждать время, дать возможность установить с опасными соседями контакт. И, когда всё будет готово, проявить себя.

Замахан. Архонт Холявко.

Миравид сидел в кабинете и читал письмо. Почерк был узнаваемый, аккуратный. Принадлежал его сыну, что согревало сердце старика. Много Миравид разного совершил в этой жизни, за что ему было стыдно. Но величайшая отрада для него — видеть, как сын делает успехи и не совершает его же ошибок.