Болдур и Амори замерли, глядя на меня. Тишина затянулась, они ожидали продолжения. Вскоре Архонт переглянулся с другом, потом снова посмотрел на меня. Кажется, я полностью завладел их вниманием. Это хорошо. Ведь разговор пойдёт действительно серьёзный.

— Давай с начала, — произнёс Болдур, усаживаясь поудобнее. — И не упускай деталей.

Я кивнул, собираясь с мыслями. История была непростой, так как я и сам многих моментов не знал и не понимал. И даже Алиса не могла мне помочь во всём разобраться.

— Фиор, — начал я, — это один из современных богов. Но когда-то, давным-давно, он был избранным, как мы с вами. Сам он тогда был жрецом одного из самых первых богов мира избранных. Тех, что правили здесь, деля между собой территории. Сейчас их имена вряд ли кто помнит.

Болдур нахмурился:

— Первых богов? О чём ты говоришь?

— Согласно учениям этих самых фанатиков, те боги разгневали Систему, поэтому она изолировала их. Вырвала из бытия и заперла в божественной тюрьме, — ответил я. — Что стало причиной, мы не знаем. Никто не знает, возможно, за исключением Фиора. Он должен помнить. И он намерен освободить их.

Амори присвистнул:

— Освободить забытых богов? Это… амбициозно.

— И опасно, — добавил Болдур. — Если их заперли, значит, была причина. Веская причина.

Я кивнул:

— Именно. Но Фиор одержим этой идеей. Для освобождения ему нужны четыре вещи: сила, власть, верные избранные и деньги. Очень много денег.

— Таланты? — уточнил Болдур. — Зачем богу таланты?

— Точно не знаю. Но якобы они часть ключа, что способен подсказать местонахождение этой тюрьмы, — ответил я. — В своих текстах они всё называют несколько иначе, мол, древние правители пожертвовали собой, оказались в ловушке, и Система стала их надзирателем… Но как раз бред от истины в этой части отличить довольно легко, если хотя бы немного сталкивался с божественной природой и врагами Системы. Демонами там, например… В любом случае ничего хорошего из этого не выйдет, а методы Фиора однозначно говорят нам всем: это зло. И примириться с ним ни у кого здравомыслящего не выйдет. Ну а таланты… Они в нынешнем мире таланты — один из элементов власти. Фиор собирает всё то, что может сделать его более могущественным.

Болдур задумчиво потёр бороду:

— Значит, секта собирает таланты не просто ради обогащения… Если так подумать, то, имея доступ к аукционам Архонтов, они могут выкупать нужные им артефакты и создавать необычайно сильных магов за счёт экипировки и других системных возможностей. А это уже, в свою очередь, открывает им путь к покорению сердец жадных до власти и силы. Мало кто не мечтает обрести силу, с которой будут считаться все вокруг.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Секта Фиора раскинула свои сети широко. Мы нашли упоминания о десятках филиалов по всему Домену. И это только здесь, на человеческих землях. А за пределами Домена их сотни. Сотни логовищ по всему миру…

Амори выругался вполголоса:

— Сотни? Это же целая армия фанатиков!

— Да. И что хуже, Фиор и его жрецы есть среди орков, гоблинов и даже гномов. Это из подтверждённых данных, полученных в секте. Они пытались их сжечь, но слабоват маг оказался…

Мы много интересного там нашли. И я всё это готов передать вам, — заявил я.

Болдур кивнул, и я начал вытаскивать из кольца доказательства, передавая их Архонту. Болдур осмотрел бумаги, списки, книги, инструменты жречества, тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза. Затем встал и подошёл к окну. Постоял, глядя на город, и обернулся ко мне:

— Перед нами новая, ещё одна потенциально глобальная угроза.

— Именно, — кивнул я. — Фиор не просто культист. Он бывший жрец первых богов, который стал богом сам. Он знает, как работает Система. Он играет с ней по её правилам, но ради собственной выгоды и власти.

— Играет? — переспросил Болдур.

Я сделал паузу, формулируя мысль, а потом спросил:

— Вы знаете об обрядах инициации в секте?

— Слышали, — кивнул Амори. — Но мало что знаем.

— Обряды инициации — это своего рода эксперименты Фиора. Он ищет способ быстро и массово создавать себе жрецов. А его жрецы — это избранные с рангом Искателя, которые обладают магией, властью над стихией огня и которые верны ему. Сейчас шанс успеха, если верить допрошенному ублюдку, около пятидесяти процентов. Половина прорывается на новый ранг, а остальные…

— Умирают? — предположил Болдур. — Шансы так себе…

— Не умирают, увы. Хотя лучше бы дохли… — буркнул я, вспоминая огненных големов. — Если кандидат успешно проходит обряд, он становится Искателем-жрецом Фиора, неуязвимым к огню и способным разрушать. Их магия неплохо усиливается, как и все прочие характеристики. Ну, по крайней мере, тот маг, с которым я сражался, был действительно силён. Но выдохся раньше меня.

— Так, а что, если не проходит? — спросил Амори.

— Превращается в голема, — спокойно ответил я. — Безумного монстра, несущего огонь разрушения. Сгорает изнутри, но продолжает идти по воле Фиора, уничтожая всё вокруг.

— Так и думал… Я читал доклады на эту тему.

— Эти инциденты на руку Фиору, даже если он не получает нового жреца… — продолжил я, — потому что разрушения нужны ему для другой цели.

Болдур насторожился.

— Какой?

Я достал из кармана небольшой чёрный камень размером с грецкий орех. Это был тот камень душ, что пустым лежал в спальне Гаррета. А ведь у меня ещё и свой имеется… Но Система не спешит обмениваться со мной после турнира.

— Вот для этого.

Оба посмотрели на камень.