Кроме меня звание капралов получили еще двадцать человек, в том числе Марк, Торн, и Эрион с Гарри. И даже Алекс, который до сих пор не пришёл в себя, поэтому нашивки получили за него.

— Это ещё не всё, — Корстен свернул свиток и передал его Эскози, затем достал другой, более массивный, запечатанный сургучом с печатью секты. Он сломал печать, развернул документ и начал читать медленно, чеканя каждое слово.

— По приказу главы секты Лазуритового Копья, магистра Вейлона Стального, совместного решения Совета города Степной Цветок, сводный отряд под командованием лейтенанта Леви Кайры официально включается в состав экспедиционного корпуса «Левиафана» и получает статус элитного подразделения с приоритетным обеспечением ресурсами, оружием и поддержкой и подчиняется только моему помощнику — капитану Алексу Стейни.

Гул прошёлся по рядам собравшихся. Элитное подразделение. Это означало, что теперь мы очень круты. А это прежде всего значит, что, зная нашего командира, Стейни будет совать нас в самую задницу. И Леви позаботится о том, чтобы мы страдали.

— Кроме того, — продолжил Корстен, и в его голосе зазвучала нотка, которую я не мог определить, то ли гордость, то ли зависть, — капитану Стейни предоставляется право самостоятельно формировать тактику операций в рамках общей стратегии и распределять личный состав по своему усмотрению. Все технические службы корабля обязаны оказывать ему полное содействие.

Стейни не шевельнулся, но я видел, как его губы сжались в тонкую линию. Это было то, чего он добивался. Свобода действий. Возможность воевать так, как он считал нужным, а не плясать под дудку очередного парадного генерала.

Полковник закончил читать, свернул свиток и посмотрел на Стейни.

— Капитан, у вас есть что добавить?

Стейни шагнул вперёд, обвёл взглядом собравшихся. Его глаза задержались на нас, на тех, кто прошёл с ним через всё это дерьмо. Потом он заговорил, и его голос был спокойным, но в нём звучала сталь.

— Я не буду лить воду, — начал он, — Вы все знаете, через что мы прошли. Вы видели, как падали башни. Вы теряли товарищей. Вы сражались, когда не было ни надежды, ни подкрепления, ни даже уверенности, что доживёте до завтра. Но вы не сломались. И именно поэтому мы здесь. Я горжусь тем, что являюсь вашим командиром, и что мы смогли доказать Великой Степи то, что солдаты Степного Цветка, лучшие солдаты!

— Но впереди ещё много работы, — продолжил Стейни, и его взгляд стал жёстче. — Война не закончена. Мы будем продолжать сражаться, методично, расчётливо. Без лишнего героизма, без ненужных жертв. Наша задача — выжить и победить. В таком порядке.

Он замолчал, давая словам осесть, затем добавил:

— Отряду предоставляется сутки на отдых и приведение себя в порядок. Всем помыться, поесть нормально, проверить снаряжение. Через двадцать четыре часа начнётся первая операция. Детали обсудим позже. Лейтенант Леви, распорядись о помывке и получении новой формы. Свободны.

Корстен кивнул, явно довольный тем, что церемония закончилась без эксцессов, и удалился в сопровождении своей свиты. Стейни задержался, переглянулся с Леви, что-то коротко сказал ему на ухо, и тоже ушёл.

Леви развернулся к нам, и на его лице появилась знакомая хищная усмешка.

— Так, парни, слушайте сюда. Первая смена в баню — с первого по третье отделение. Вторая — с четвёртого по шестое. График висит на двери кубрика, сами разберётесь. Кто опоздает — будет мыться холодной водой из ведра. Каюты остаются те же. Жрачка через час в кубрике. Вопросы?

Вопросов не было. Мы просто хотели наконец избавиться от въевшейся в кожу грязи и запаха смерти.

— Тогда разошлись, — махнул рукой Леви. — Андерс, задержись.

Я замер, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло. Остальные парни потянулись к выходу, кто-то хлопнул меня по плечу на прощание, Марк подмигнул, мол, не переживай. Но я переживал. Потому что, когда Леви просит задержаться, это редко заканчивается чем-то хорошим.

Когда последний боец скрылся за дверью, Леви подошёл ближе, оперся о перила и посмотрел на меня оценивающе.

— Ты хорошо поработал, капрал, — сказал он, и в его голосе не было иронии. — Семь бомб за пять часов — это серьёзно. Стейни доволен, а он редко кем доволен.

— Спасибо, лейтенант, — ответил я осторожно, чувствуя, что это ещё не всё.

— Но у меня к тебе вопрос, — Леви прищурился. — Что это за браслет у тебя на запястье? Я таких раньше не видел.

Я инстинктивно дёрнул рукавом, прикрывая накопитель, но было уже поздно. Леви заметил. Конечно заметил, у него глаз как у ястреба. Впрочем, даже если бы я его закутал в семь слоёв, то спрятать что-то от практика, который за тобой приглядывает — довольно малореалистично. Больше вопросов бы вызвало, что это я пытаюсь утаить.