Я оценил это сразу — как только привратник провёл меня за ворота. Слева — конюшня на шесть стойл, за дверями пахло навозом и сеном, слышалось фырканье. Справа — хозяйственные постройки, две из трёх заколочены. В дальнем углу — колодец, рядом скамья, на скамье дремал пожилой человек в фартуке.

Главный дом стоял прямо. Два этажа, восемь окон по фасаду. Крыльцо с деревянными перилами — перила новые, светлое дерево, недавно поставлены. Остальное — старше. Над входом герб: медведь с мечом, краска местами облупилась. Тот же герб, что в канцелярии Рины.

Я шёл за привратником и смотрел.

Конюшня на шесть стойл, лошадей — четыре. Две пустые. Продали, или нет денег содержать. Хозяйственные сарай — заколочены. Не снесены, не перестроены — закрыты. Трава у стен выше, чем положено, если за ней следят. Не катастрофа — провинциальное хозяйство, которое ужалось и не хочет это признавать.

Скилл работал автоматически. Конюшня — двадцать два золотых. Лошади — по пять-семь каждая, в зависимости от возраста. Колодец — три золотых. Главный дом — сто восемьдесят. Перила на крыльце — серебряный. Герб — два медных (историческая ценность не учитывалась, видимо).

Дорогое поддерживают, дешёвое запускают. Новые перила — это для гостей. Заколоченные сараи — это хозяйство. Фасад — витрина. За витриной — проблемы.

Отметим.

Смех, который я слышал за воротами, стих к моменту, когда мы поднялись на крыльцо. За дверями — тихо. Привратник постучал и открыл, не дожидаясь ответа.

— Господин барон. Незарегистрированный от старосты. Третья статья, параграф семь.

— Давай его, — отозвался голос изнутри.

Зал для аудиенций — средний по размеру. Не парадный и не каморка. Стены каменные, сверху деревянные панели, потемневшие от времени. Камин слева — дрова есть, но не топят, вечер тёплый. Стол у дальней стены, несколько стульев. На полу — ковёр, потёртый, но когда-то дорогой. Восемь золотых в текущем состоянии. Двенадцать — если бы почистили.

Барон сидел в кресле у стола. Тучный, лет сорока пяти, с лицом того особого красноватого оттенка, который бывает у людей, которые едят хорошо и двигаются мало. Короткая бородка, тёмные волосы с ранней сединой на висках. Одет богато — зелёный дублет с серебряной вышивкой, ткань хорошая. Воротник обтрёпан на левом углу. Это если знать, куда смотреть. Я знал.

Рядом с бароном — несколько человек. Двое — охрана, стоят скучно, как стоит охрана, когда ничего не происходит уже несколько часов. Один повыше, один покрепче, оба в кольчугах, мечи на поясах. Ещё один — мужчина постарше, с постным лицом и дорогим кольцом на пальце. Управляющий, скорее всего. Кольцо — четыре серебряных, золото невысокой пробы. Дорого для слуги, дёшево для хозяина. Промежуточный статус.

И чуть в стороне, у маленького столика с бумагами, — молодой тощий человек лет двадцати двух. Потрёпанный костюм, пальцы в чернилах. Очки с толстыми стёклами. Он что-то переписывал, не поднимая головы, и только скосил взгляд на меня, когда я вошёл. Писарь. Имени я пока не знал.

Барон посмотрел на меня без особого интереса. Примерно так смотрят на очередной скучный предмет, который принесли для порядка.

— Значит, чужак. — Откинулся в кресле. — Имя есть?

— Алексей.

Решил не усложнять. «Зайцев» — звучит нормально по-русски. Здесь прозвучало бы как кличка.

— Алексей, — повторил барон. — Откуда?

— Я не могу дать точного ответа на этот вопрос.

— Не помнишь?

— Помню. Но объяснение ничего вам не скажет в понятных вам терминах.

Пауза. Барон посмотрел на управляющего. Тот чуть пожал плечами — не его вопрос.

— Документы?

— Нет.

— Деньги?

— Нет.

— Класс?

— Не знаю. Именно поэтому мне нужен ваш клерк.

Барон помолчал. Разглядывал меня. Я стоял ровно и смотрел чуть выше его левого плеча — достаточно вежливо, чтобы не было вызовом, достаточно прямо, чтобы не выглядеть просителем. В ФНС при общении с директорами предприятий — стандартная позиция. Нейтральная. Рабочая.

— Ладно, — сказал барон. — Ворн! Позови Гова.

Писарь у маленького столика поднял голову.

— Да, господин барон.

Встал, сложил бумаги аккуратной стопкой, придавил чернильницей — чтобы не разлетелись — и вышел. Я проследил за этим. Аккуратная стопка. Чернильница как пресс. Человек, который заботится о документах даже когда уходит на минуту.

Ворн. Запомнил.

Клерка звали Гов. Пожилой, сутулый, с манерой двигаться, которая бывает у людей, всю жизнь проработавших на одном месте — без лишних движений, без лишних слов, без ничего лишнего вообще.

Он принёс с собой небольшой плоский камень на деревянной подставке. Серый, отполированный, с едва заметным голубоватым отсветом — не природным, а каким-то внутренним. Поставил на стол.

— Руку, — сказал он.

Я приложил правую ладонь к камню.

Ничего. Потом — лёгкое тепло. Потом — ощущение, как будто что-то прочитало меня. Сканирование, если бы я хотел использовать современное слово. Несколько секунд.

Камень погас.

Гов посмотрел в воздух перед собой — туда, где для него висело системное уведомление. Прочитал. Остался неподвижным дольше, чем нужно для простого чтения. Перечитал.