Восемьдесят лет этот указ лежал в пыльном архиве. Никто его не отменял — я проверил остальные четыре свитка, ни в одном не было ссылки на отмену. Никто им не пользовался. Потому что Мытарей не было — класс появляется раз в поколение, и последний, видимо, давно умер или ушёл на покой.

А теперь появился новый. Без денег, без связей, в каморке при конюшне. И первое, что он сделал — полез в архив.

В ФНС нас этому учили на первом месяце работы. Прежде чем проверять — изучи нормативную базу. Знай свои полномочия. Не полагайся на чужие слова. Читай первоисточники. Это звучит банально. Но девяносто процентов людей не делают даже этого. Барон не читал этот указ. Его управляющий — не читал. Писарь, может быть, читал, но не понял значения. А я — прочитал. И понял.

Разница между «прочитал» и «не прочитал» иногда стоит восемьсот золотых. Но об этом позже.

Соглядатай смотрел на меня. Я аккуратно свернул свиток и положил обратно на полку. Запомнил точно: верхняя полка, третий свиток слева, за тетрадями. Этот документ мне ещё понадобится. Не один раз.

Следующие четыре часа я провёл в хозяйственных документах. Это была привычная работа — как камеральная проверка, только вместо налоговых деклараций и выписок из ЕГРЮЛ передо мной лежали тетради с записями о доходах и расходах имения барона Тальса.

Структура понятная. Доходы: подати с крестьян — фиксированная сумма с каждого двора, раз в год. Аренда земли — шесть арендаторов, суммы разные. Продажа урожая — нерегулярно, в зависимости от сезона. Дополнительно — сбор за использование баронского моста через речку. Мелочь, но стабильная.

Расходы: содержание имения, жалованье слугам и стражникам, закупки продовольствия в неурожайные месяцы, ремонт — последняя запись о ремонте датировалась четырьмя годами ранее. Отсюда трещины и ржавый флюгер. Ещё — «представительские расходы», формулировка знакомая. Вино для приёмов, видимо.

Баланс вёлся грубо. Суммы округлены — «около тридцати золотых», «примерно сорок». Даты приблизительные — «весной», «после уборки». Почерк менялся: старые записи — аккуратные, ровные, явно другой писарь. Последние три-четыре года — почерк мельче, торопливее. Возможно, тот самый тощий парень с бумагами, которого я видел при бароне.

Но логика та же, что везде. Доход минус расход. Если больше нуля — хорошо. Если меньше — плохо. Последние два года — меньше. Барон тратил больше, чем зарабатывал. Не катастрофически, но устойчиво. Тренд негативный.

Я это видел, но искал конкретное. Любые записи о платежах в казну. Подати, сборы, мыто — что угодно, что перечислялось куда-то наверх, за пределы имения.

Нашёл.

В одной из тетрадей, ближе к концу — записи за последние двенадцать лет. Раз в год, примерно в одно время, осенью после сбора урожая. Одинаковая формулировка: «Передано мытных сборов агенту казначейства Дрену». Суммы разные, от пятидесяти до восьмидесяти золотых в год. Подпись барона — широкая, размашистая. Подпись Дрена — мелкая, аккуратная. Всё чинно.

Двенадцать строк за двенадцать лет. Одна и та же схема.

Я перелистал дальше назад. Тринадцать лет назад — записей о мыте нет. Четырнадцать лет — тоже нет. Пятнадцать — чисто. Значит, до появления Дрена барон не платил мыта вообще. Ни копейки. Ни медного. Тринадцать лет — пусто. Потом появился агент и начал собирать.

Вопросов сразу три.

Первый: почему тринадцать лет никто не собирал? Либо не было сборщика, либо барон был освобождён от мыта. Второе — маловероятно: указ чётко говорил, что мыто обязательно для всех субъектов хозяйственной деятельности. Скорее первое — некому было собирать.

Второй: поступили ли деньги Дрена в казну? Ответа в архиве барона быть не могло. Здесь только одна сторона транзакции. Барон отдавал — это задокументировано. Что Дрен делал дальше — неизвестно.

Третий: правильные ли суммы платил барон? И вот тут стало интересно.

В приложении к указу — мелким шрифтом, на оборотной стороне свитка — была таблица ставок. Мыто исчислялось как доля от торгового оборота субъекта. Точный расчёт без полных данных о погодовых оборотах я сделать не мог — для этого нужны детальные торговые книги, а не общие записи из хозяйственных тетрадей. Но даже грубая прикидка показывала: за двенадцать лет набегала сумма в сотни золотых. Серьёзная.

Барон платил от пятидесяти до восьмидесяти в год. Должен был — больше. Насколько больше — покажет точный расчёт. Но это не главная проблема.

Главная проблема — казначейская печать. Её не было. На расписках стояла личная печать Дрена — маленькая, с инициалами «Д.К.». Настоящий агент казначейства использует казённую печать. Это базовая процедура. Её отсутствие означает одно из двух: либо процедура здесь другая и личная печать допустима, либо Дрен — не агент казначейства.

Если второе — то деньги в казну не поступали вообще. Ни одного медного. Дрен приезжал, забирал, оставлял расписку с личной печатью — и уезжал. Куда уезжал — с деньгами барона в кармане.