Я киваю на молодую женщину:

— Она, похоже, не в восторге, а я — очень даже. Полкроны за полчаса? — Я делаю шаг к нему. — Это будут лучшие полкроны, что ты когда-либо тратил.

Он тупо смотрит на меня в замешательстве. Я делаю еще шаг, тряхнув кудрями, и тут молодая женщина изо всех сил толкает его. Он спотыкается, и она бьет его кулаком прямо в живот. А затем дает деру.

Это совсем не то, что мне нужно — мне надо с ней поговорить. Я кошусь на Грея. Хочу, чтобы он занялся парнем, пока я бегу за девчонкой, но не успеваю ничего сказать: кто-то орет: «Нож!»

Думаю, это дружки того типа. В конце концов, один из них предупредил, что у нас обоих якобы есть ножи. Лишь через долю секунды я осознаю, что голос звучит моложе, чем у тех двоих, с которыми мы дрались.

Я отпрядываю в последний момент, едва избежав удара в живот. Лезвие всё равно цепляет платье. Из-за этого и минутного замешательства я не успеваю выхватить свой нож. К тому же он запрятан черт знает где — мои проклятые карманы такие огромные, что туда влезет целый обед для пикника, включая вино.

Отступая под натиском, я инстинктивно лезу за ножом, и рука теряется в необъятных складках ткани. Пока я пытаюсь нащупать клинок, парень снова замахивается. Я уворачиваюсь, но врезаюсь в стену. Ухожу от следующего выпада, и вот теперь выкидной нож у меня в руке, но противник уже вне досягаемости, он переключился на новую и, по его мнению, куда более серьезную угрозу: Грея.

Грей встречает противника с ножом, просто подняв кулаки. Парень издает издевательский смешок. Он делает выпад, и в мгновение ока Грей перехватывает его руку, нож с грохотом падает на землю. Пока Грей ловко прижимает парня к стене, я подавляю желание зааплодировать.

— Я за девчонкой, — бросаю я и срываюсь на бег.

Не успеваю я сделать и трех шагов, как за углом дома, где прятался Грей, мелькает тень — в паре футов от места, где он стоит спиной к углу. Тот же молодой голос выкрикивает: «Берегись!»

— Дункан! — кричу я, бросаясь назад.

Я слишком далеко, чтобы перехватить нападающего, а Грей слышит нас слишком поздно. Один из тех, кто напал на меня раньше, вылетает из тени с разбитой бутылкой в руке. Он замахивается на Грея. Тот блокирует удар, но парень, которого он прижимал, изворачивается и толкает его прямо на новоприбывшего. Грей спотыкается, и этого мгновения хватает, чтобы человек с «розочкой» полоснул его снова.

Я вонзаю нож в бок нападавшему. Лезвие едва пробивает его чертов пиджак, жилет, рубашку и нижнюю сорочку. Не только женщины здесь носят на себе «капусту» из одежды.

Впрочем, тычка хватает, чтобы мужчина отпрянул. Грей хватает его за руку, я забираю бутылку и швыряю её в стену вдребезги. Грей топает ногой, словно давит насекомое, — первый парень как раз тянулся за своим ножом, и Грей наступает прямо на него.

Грей отпускает второго, и я наступаю на того с выкидным ножом. Он косится на осколки бутылки, прикидывая, сойдет ли какой-нибудь за оружие. И тут видит еще одну фигуру, выходящую из тени. Это тот паренек, что пытался нас грабануть.

Мальчишка похлопывает дубинкой по ладони, и парень решает, что с него хватит. Удирает. Прежде чем я успеваю повернуться к Грею, его противник делает то же самое, выметаясь со двора.

Грей стоит неподвижно, кулаки всё еще сжаты, словно он ждет нового удара. Затем он морщится, и я вижу, как ярко-алая кровь пропитывает его белую рубашку.

Глава Пятая

— Доктор! — выкрикиваю я, подлетая к Грею. Я уже собиралась сказать «доктор Грей», но вовремя заметила, что парень всё еще здесь, и благоразумно не стала называть фамилию.

Грей упирается рукой в стену и морщится, похоже, скорее от раздражения. Он смотрит на залитую кровью рубашку, и его недовольство только растет.

— Доктор? — говорю я. — Сядьте. Пожалуйста.

— Я в полном порядке.

— Сядьте, пока не упали.

Раздраженный взгляд переключается на меня.

— Я не собираюсь… — Он кривится, подавляя явную вспышку боли.

— Тогда сядьте, чтобы я могла вас осмотреть.

— Вы что, здесь врач?

— Нет, но…

— Ступайте за той женщиной, — бросает он. — Берегите…

Он снова морщится, на лбу выступает пот. Я хватаю его за руку и силой усаживаю на землю.

— Она ушла, — говорю я. — И вы тоже можете «уйти», если я вас оставлю.

— От неглубокого пореза не умирают. По крайней мере, если не занести инфекцию.

— Что в этом времени происходит с пугающей скоростью, если не помыть руки перед лечением.

— Единственный случай, когда я не мою руки — это работа с трупом: пациенту уже плевать на заразу. И я совершенно уверен, что ваши руки тоже не стерильны.