Из дверного проема выходит женщина.

— Ключ, Дункан. Куда ты переложил ключ?

Даже в темноте я понимаю, что это не Айла. Да, эта женщина тоже высокая, и Айла могла бы произнести эти слова, но с нежным притворным раздражением. «Где же, мой дорогой рассеянный гений, ты оставил ключ на этот раз?» Но эти слова звучат резко, с истинным недовольством.

Женщина выходит на лунный свет. Она старше Айлы. Иссиня-черные волосы, статная фигура, красивое лицо и пронзительные голубые глаза. На долю секунды я задаюсь вопросом: не любовница ли это Грея, может, та самая таинственная леди Инглис?

Я нашла письмо от леди Инглис в своей комнате. Катриона украла его для шантажа — письмо было из разряда тех, что называют «корреспонденцией интимного характера». По сути, бывшая пассия Грея пыталась заманить его обратно в свою постель. Похоже, пока безуспешно, что вполне объясняет резкость в её голосе.

Но я не могу представить, чтобы женщина, знающая Грея, заявилась к нему домой вот так. Более того, присмотревшись, я замечаю в её лице что-то, что напоминает и об Айле, и о Грее.

Женщина щелкает пальцами.

— Дункан? Ты меня вообще слушаешь? — Она замолкает и переводит взгляд на меня. — Это твоя горничная? Ты что, и впрямь милуешься в конюшнях с прислугой? Даже не знаю, ужасаться мне или злорадствовать, что ты наконец-то свалился со своего пьедестала.

— Уверен, ты вполне способна ужасаться и злорадствовать одновременно, Эннис, — говорит он. И поворачивается ко мне: — Мэллори, это моя старшая сестра, Эннис.

— Единокровная сестра, — поправляет Эннис. — И я уже несколько раз видела твою мелкую прислугу. Итак, где ключ, Дункан? Если ты его переложил, чтобы я не могла попасть в собственный семейный дом…

— Я бы так не поступил. Если его нет там, где его держит Айла, значит, она забрала его с собой. Тебе нужно было просто позвонить в парадную дверь, Эннис.

— Я звонила, и эта горгона-экономка сделала вид, что меня не видит.

Очко в пользу миссис Уоллес.

Эннис поворачивается ко мне:

— Проваливай, девочка. У меня дело к твоему хозяину.

Я кошусь на Грея.

— Ты чего на него вылупилась? — рявкает она. — Я тебе приказала.

— Да, но он мой босс.

Её лицо темнеет.

— Я такой же твой босс, как и он, учитывая, что свое жалованье ты отрабатываешь, убирая мой семейный дом, а платят тебе из состояния моей семьи.

Я поворачиваюсь к ней спиной.

— Сэр? Нам действительно нужно заняться раной, которую вы получили.

— Раной? — Эннис прищуривается. — Так это свежая кровь, а не просто биологические жидкости, которые ты забыл смыть, прежде чем выйти в свет?

Я открываю рот, чтобы защитить его, но она в чем-то права, так что я лишь повторяю:

— Сэр?

— Мне стоит заняться раной, — признает он. — Возможно, придется зашивать.

— И совершенно точно — дезинфицировать, — добавляю я. — Бог знает, что было на той бутылке.

— Тебя ударили бутылкой? — удивляется Эннис. — Хочу ли я знать?.. Нет. Я не хочу знать, почему ты шныряешь по подворотням с горничной. Не хочу знать, почему тебя ударили. И не хочу знать, как эти две вещи связаны. Что до твоей раны, Дункан, раз уж ты не при смерти, ей придется подождать. Я не на твоем пороге в полночь ради светского визита. Мне нужна твоя помощь.

— Ему действительно нужно зашить… — начинаю я.

— Ты позволяешь ей так разговаривать? Перебивать тех, кто выше её по положению?

Грей мягко произносит:

— Полагаю, это ты её перебила, Эннис. Что же до того, кто выше, мы как раз обсуждали это раньше. Мы решили, что, поскольку Мэллори из семьи среднего класса, мы можем быть её нанимателями, но мы не выше её по социальному статусу. — Он запинается. — Ужасно звучит, будто мы можем быть выше по праву рождения в…

— Прекрати, — обрывает Эннис. — Ты начинаешь звучать в точности как матушка и Айла.

— Мне кажется, в таких вопросах я всегда звучал как матушка и Айла.

— Доктор Грей? — вставляю я. — Пожалуйста. Я беспокоюсь о вашей ране.

— А я беспокоюсь о своей жизни! — рявкает Эннис. — Которая в опасности.

Грей резко вскидывает голову:

— Твоя жизнь в опасности?

— Будет в опасности, когда меня арестуют за убийство мужа.

Во дворе воцаряется тишина. Мы с Греем переглядываемся, словно оба думаем, что ослышались.

— Убийство Гордона? — переспрашивает Грей.