Она вместо обычно долгожданного сна предпочла подумать, благо вынужденная обстановка этому способствовала. Суета последнего месяца вымотала как физически, так и морально. Организация трех ремонтов одновременно оказалась очень сложной задачей. Многофункциональность в эталонном варианте.

Хотя этот момент проявил удивительную сторону Сергея. Человек, показавшийся педантичным и внимательным к мелочам, оказался совершенно не приспособлен к ремонтам со всей их спецификой. Даже свою квартиру он отдал Миле на ее усмотрение, больше времени уделив оформлению офиса. Благо она догадалась настоять на своем и получила от него набор картинок интерьеров для понимания стиля. А потом еще обговорила этот момент с его сестрой, матерью и отцом. В общем, со всеми желающими что-то сказать по данному поводу.

Самым простым стали балконы. Тут имелась знакомая фирма с отпуском сотрудников на зиму из-за проблем с финансированием, и поэтому компетентные кадры для решения вопросов нашлись. Они же частично перекрыли проблемы с офисом и квартирой, но, к несчастью, на следующей неделе все выходят на основную работу, естественно, не завершив начатое. Точнее, успев частично и то в черновую.

Сергей без проблем согласился оплачивать материалы, работу и согласования, постаравшись отодвинуть вопросы выбора и решений. Благо Мила воспринимала всё это иначе. Поэтому ремонт вообще сдвинулся и куда-то устремился. Зато Сергей не критиковал, практически не спорил и не лез под руку, что немаловажно. А еще он остался в ее доме для присмотра за Асом и ежедневными проверками рабочих с видео и фотофиксацией сделанного.

Чужой человек в ее доме напрягал чуть более чем сильно.

Это неправильно!

И так не должно быть. Даже Эля устроила меньший переполох своим появлением, чем он. Точнее, чем тот, что надумала Мила из-за факта появления чужака на ее территории.

Вопрос о причинах суеты довольно занятен, хотя и ответ несложен — чужой человек, оказавшийся настолько близко, что пугало. Ежедневное общение, обсуждение по большей части бытовых и хозяйственных вопросов. Разговоры об Эле, шапке и ботиночках для нее сблизили лучше, чем высокие разговоры о духовных материях.

Получив возможность поразмыслить о причинах, Мила вдруг испугалась. Не его, постороннего человека, а себя и своей реакции на этого самого человека. Теперь вместо диктовки сообщений как бы брату, но по факту в никуда, она писала Сергею и самое страшное — отсылала и даже получала ответ. Отчего возникала опасная иллюзия близкого человека, хотя по факту ни о какой близости и речи идти не могло.

Рядом повернулась Эля, сворачиваясь клубочком. Полноценно сидения не раскладывались, но разворачивались достаточно, чтобы дать возможность ребенку вытянутся и полежать. Подсунув второй плед Эле сбоку, Мила вернулась к размышлениям.

Как быть дальше? Поговорить со специалистом?

Пару раз она прибегала к этому методу, но использовала, скорее, как отдушину и возможность выговориться. Ничего серьезного и разумного человек посоветовать ей не мог по одной банальной причине — Мила критично фильтровала информацию о себе, отчего картина ее личности становилась существенно неполной. Поэтому получалась терапия исключительно от разговоров, но, поймав очередной момент привязывания и желания открыться, она эти сессии прекращала. Теперь, кажется, пора вернуться к давно не используемому методу.

Ругань чуть дальше привлекла внимание, но ненадолго, а потом снова размышления, прикидки и варианты. Разумного решения по-прежнему не возникло, но шанс быть осенённой никто не отменял. Мысли прошлись привычным кругом и вернулись на начало, точнее, на семью и бабушку.

Если бы Мила была помоложе в момент смерти бабушки, она, наверное, сорвалась бы в Штаты, Ярослав звал. Но возраст, собственная взрослость и отсутствие контроля сказались. А еще очень разумный довод о дороговизне медицины там. Здесь как раз более-менее что-то начало налаживаться, и срываться в страну, где весь доход Милы уйдет на одну госпитализацию, не хотелось. К тому же шансов вылечиться у нее просто физически не могло быть.

Так вот, вернувшись к бабушке. Та довольно рано начала обращаться с Милой как с взрослой. Больной и требующей внимания, но взрослой и разумной личностью. В отличие от воспитания мамы, до самой смерти остававшейся девочкой, внучка уже лет с десяти-двенадцати получила право голоса и ответственность за принимаемые решения. Сначала отношение радовало, потом злило, зато после двадцати всё встало на свои места. И Мила и бабушка стали достаточно взрослыми для адекватного общения и взаимодействия.

И вдруг ба не стало, а Мила, порадовавшись пропавшей опеке, первый месяц оказалась в социальном вакууме. Точнее, приятельницы с учебы были, одноклассницы, соседи — круг общения, если поискать, имелся, но никого по-настоящему близкого в нём не возникло. С подругами не повезло, Мила была старше большинства из них психологически и морально. А с кем-то более похожим она банально не пересеклась в нужное время. Определенная узость социального круга сказалась.

Необходимость близкого рядом выплывала давно с разной интенсивностью и значимостью. Иногда затихая и сходя почти на нет, а порой поднимаясь до небес. Поэтому приходилось маневрировать и искать приемлемые варианты. Пока полностью рабочего не возникло, но и суррогаты неплохо справлялись.