Они выехали из подъезда на улицу. Утро было по-настоящему ясным. Солнце слепило. Марк впервые за долгое время смотрел на мир не из окна, а из коляски, как активный участник, пусть и на колёсах. Это было странно.

— Ладно, вези, погонщик, — сдавленно бросил он. — Посмотрим, на что ты способен.

День клонился к вечеру, последние пары закончились. Ваня прислонился к стене, куря дешёвые сигареты и с тоской поглядывая на свой мотоцикл — старенький «Yamaha YBR 125». Аппарат стоял на подножке, покрытый пылью. На баке была огромная вмятина. Он сломался три месяца назад, после неудачной поездки по стройке, и с тех пор был монументом Ваниному бессилию. Денег на ремонт не было, времени и навыков — тоже.

К нему подошли двое. Петя, коренастый, с крысиным взглядом и вечной ухмылкой, и Ростислав, которого все звали Ростиком, — долговязый, с прыщавым лицом и манерами подпольного авторитета. Они были когда-то Ваниными друзьями, пока он не полез защищать девушку, над которой они издевались и приставали. После этого Ваня стал для них предателем и слабаком.

— О, Ванюха! — растянул Петя, останавливаясь перед ним. — Всё на своём музейном экспонате любуешься? Красиво, да. Особенно эта вмятина. Стильно, модно, молодежно.

Ростик хихикнул, затягиваясь вейпом, от которого пахло дешёвой клубникой.

— Отъебитесь, — буркнул Ваня, не глядя на них.

— Ой, какой нервный! Денег на ремонт нет? Или ручки-ножки после той потасовки дрожат? Говорил же, не лезь не в своё дело.

— Я сказал, отъебитесь, — Ваня выпрямился.

— Не кипятись, — вступил Ростик, выпуская клубничное облако. — Мы по-дружески. Слышал, в эту субботу на старом аэродроме гонки. Подпольные. Призы солидные. Деньги. Уважение. Мы с Петькой участвуем. А ты… ну, ты, бля, даже доехать не сможешь. Твой ушат сдох.

— Доеду на чём хочу, — сквозь зубы процедил Ваня.

— На чём? На велике? — расхохотался Петя. — Да ты, Вань, не тянешь. Там не на ржавых корытах гоняют, а на технике. И нервы нужны стальные. А ты… ты же теперь добрый мальчик. Сестрёнка-психолог вылизывает, братец-боксёр подпольный учит жизни.

Ваня сжал кулаки. Эти ублюдки знали, куда тыкать. Он ненавидел, когда трогали его семью. И ненавидел своё бессилие.

— Я бы тебе, сука, морду набил… — начал он, делая шаг вперёд.

— Опа! — Ростик выставил руки. — Не дёргайся. Дело не в мордобитии. Дело в деньгах и в смелости. Спорим, что ты даже не выедешь на старт? Не то что не выиграешь, а даже не приедешь? На ЛЮБОМ мотике.

Ваня замер. Глаза его метались между их самодовольными рожами и своим убитым «конём». Азарт, глупый, юношеский, начал закипать в крови. Ему нужно было их заткнуть. Унизить. Доказать.

— А что на кону? — хрипло спросил он.

Петя и Ростик переглянулись, почуяв слабину.

— Если проиграешь — бьём тебе морду, — сказал Петя.

— А если… если выиграю? — Ваня сам не верил, что это говорит.

— Если выиграешь, — Ростик усмехнулся, — мы на весь техникум объявим, что ты самый крутой ублюдок здесь. И отдаём тебе свои ставки с забега. Но это фантастика. У тебя даже мотоцикла нет, долбоёб.

Последнее слово повисло в воздухе, как вызов. Ваня видел в их глазах полную уверенность в его поражении. И эта уверенность стала последней каплей.

— По рукам, — резко сказал он. — Суббота. Старый аэродром. Я буду. И я вас, уёбанов, сделаю.

— О, да он совсем ёбнулся! — захихикал Петя. — Ладно, Ванек. Ждём-с. Не подведи.

Ваня больше не слушал ничего. Он развернулся и пошёл прочь, оставив свой сломанный мотоцикл и хохочущих бывших друзей позади. Адреналин бил в висках. Он только что подписался на что-то невозможное. Где он возьмёт мотоцикл за три дня? Где он найдёт деньги? Паника начала подступать, но её тут же затмила ярость и упрямство. Он должен был это сделать. Должен.

Сцена на пыльном дворе закончилась. А проблема — только началась.

Арена была почти пуста. Шла уборка льда после утренней тренировки молодёжной команды. Лёха, уже переодетый в обычную одежду, сидел на лавке у борта, просматривая на планшете тактические схемы. Он выглядел усталым, но сосредоточенным — работа, как всегда, была лучшим лекарством от мыслей всей этой чёртовой ситуации. Его отвлекли шаги, не уверенные, а робкие и быстрые. Он поднял голову и увидел Ваню. Парень стоял в проходе, мятый, с бледным, решительным лицом, руки в карманах худой куртки.

— Ваня? — удивился Лёха, откладывая планшет. — Что случилось? Что-то с Анжелой…?

— С Анжелой всё в порядке, — быстро проговорил Ваня, делая шаг вперёд. — Можно поговорить?

Лёха кивнул, сдвинулся, давая сесть. Ваня опустился на лавку, но не расслабился, а сидел на краешке, сгорбившись.

— Я влип, — выпалил он, не глядя на Лёху. — В дерьмо конкретное. — И он выложил всё. Про Петю и Ростика. Про буллинг, который длился не первый год. Про их тупые, мажорные гонки. И про свой дурацкий, от злости спор. Про необходимость появиться там через неделю на достойном мотоцикле. Про свой сломанный «Ямаху», который уже три месяца был грудой металла в гараже.