— Маркиз?! Боже мой, Маркиз! — она почти выдохнула, подбегая к нему. — Ты что ты здесь делаешь?

— Иду на встречу, — буркнул он, оглядываясь в поисках знакомой хрупкой фигуры с тёмными волосами. — А ты?

— Я просто шла. Прогуливалась, — голос её дрожал. Она подошла так близко, что он почувствовал запах её духов — те же ноты персика, но сейчас они казались слишком густыми, навязчивыми. — О, у тебя котёнок! Какой милый! — она попыталась заглянуть в переноску, но Марк инстинктивно отклонился.

— Рита, извини, но меня ждут.

— Кто? — её голос стал резче. Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде промелькнуло что-то острое, ревнивое. — Она? Та фигуристка?

Марк нахмурился. Откуда она знает?

— Это не твоё дело.

— Маркиз, пожалуйста, — она вдруг схватила его за руку. Её пальцы были ледяными. — Мне нужна помощь. Ты мне нужен. Сейчас. Прямо сейчас.

Он попытался освободить руку, но она держалась с неожиданной силой.

— Какая помощь? Что случилось?

— Он… Он был у меня в квартире. Я чувствую. Я знаю, — она заговорила быстро, бессвязно, её глаза бегали. — Мне нужно, чтобы ты зашёл. Проверил. Я не могу вызвать полицию, они ничего не сделают, у него связи… Ты же сильный. Ты можешь посмотреть. Убедиться, что я не схожу с ума.

— Кто «он»? — спросил Марк, но у него уже было дурное предчувствие.

— Сергей. Мой бывший. Он никак меня не отпускает. Говорит, что я всё ещё его. Что я никогда не буду свободной. Он следит за мной, Маркиз. Я вижу его машину у подъезда. Получаю сообщения с неизвестных номеров. А сегодня я нашла в своей спальне, на тумбочке, чужой окурок. Он был у меня! Пока я была на работе! У него есть ключи… Или он взломал… Я не знаю! — её голос сорвался на полуистерическую ноту. Слёзы навернулись на ресницы. — И я боюсь, что он поставил камеры. Чтобы смотреть. Всегда. Я не могу там находиться одна! Я сойду с ума!

Она рыдала теперь уже по-настоящему. Люди вокруг начали поглядывать. Шторм стоял, чувствуя себя в ловушке. Его мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Бывший муж. Преследование. Камеры. И посреди всего этого — он, с котёнком в переноске, ждущий Дилару, которая вот-вот должна подойти и увидеть эту сцену.

— Рита, успокойся, — сказал он, насколько мог мягко, высвобождая руку. — Вызови полицию. Я не могу…

— Они ничего не сделают! — она почти закричала, хватая его за куртку. — Пока не случится беда! А тогда будет поздно! Марк, пожалуйста! По старой дружбе! Ты же всегда защищал слабых! Помнишь, в школе? Ты же не давал меня в обиду! Защити меня сейчас! Просто зайди, посмотри! Ты же мужчина, ты увидишь, если что-то не так! Я буду рядом! Мне просто нужны твои глаза и твоя сила!

Она смотрела на него умоляюще, слёзы катились по идеальному макияжу, оставляя чёрные дорожки. Она выглядела по-настоящему испуганной, раздавленной. И в её словах была горькая правда — в школе он и правда несколько раз заступался за неё, когда к ней приставали старшеклассники. Это было частью его дворового кодекса.

В этот момент его телефон наконец завибрировал. Сообщение от Дилары! Он рванулся достать его из кармана куртки.

— О, спасибо, спасибо! — воскликнула Рита, увидев его движение. Она решила, что он соглашается. В порыве ложной радости она бросилась его обнимать. В этой нелепой схватке, когда он пытался отстраниться и посмотреть телефон, а она цеплялась за него, устройство выскользнуло из его пальцев.

Всё произошло в замедленной съёмке. Телефон, блеснув экраном в последних лучах солнца, описал дугу и упал плашмя на асфальт у их ног. Раздался негромкий, но отчётливый звук — не хруст, а скорее глухой, тоскливый щелчок.

Марк замер. Рита ахнула, прикрыв рот рукой.

Он медленно наклонился, поднял аппарат. Экран был жив. Но он был паутиной. Густая сеть трещин расходилась от центра к краям, затягивая дисплей молочно-белым маревом. Он ткнул в кнопку. Экран мигнул, попытался показать уведомление и погас.

Тишина. Только тяжёлое дыхание Риты и отдалённый смех детей в парке.

— О, боже… Марк, прости… Я не хотела… — залепетала она.

В Марке что-то оборвалось. Не из-за стоимости телефона. Из-за последней нити, связывающей его сейчас с Диларой. Он не мог ей позвонить. Не мог написать. Не мог объясниться. Она ждала. А он стоял тут, с разбитым телефоном и истеричной бывшей одноклассницей и первой любовью.

Ярость, холодная и беззвучная, поднялась у него из желудка. Он сжал мёртвый гаджет так, что пальцы побелели.

— Веди, — прошипел он, не глядя на Риту. Голос был глухим, не его. — В квартиру. Быстро. Посмотрю и всё.

Он не видел, как в её глазах, полных слёз, промелькнула быстрая, как вспышка, победа.

Дилара. Парк. 19:10

Она пришла за десять минут до назначенного времени. Надела свой самый тёплый, тёмно-синий свитер, джинсы и кроссовки. Повязала шарф. Волосы были распущены — редкость для неё как к фигуристке. Она чувствовала себя странно: лёгкое, щемящее волнение, смешанное с усталостью после дня. Но было приятно. Она ждала.