— Скажи ещё, что старая, — отозвался Глеб.

— В определённом смысле. А это, — посмотрел на Ками. — Камила — моя жена.

Глеб повернул ко мне голову. В его глазах стоял вопрос, но объяснять ему сейчас я не стал.

— Глеб, — сказал девушкам. — Мой младший брат и, я надеюсь, будущий президент страны.

Лина тихо засмеялась.

— Не знала, что у тебя есть брат. А вы, Глеб, высоко метите.

Брат её смешок не воспринял и, напротив, стал сдержанно серьёзным.

— Высоко, — подтвердил он без малейшего намёка на улыбку.

— Так любите политику?

— Нет. У меня другие причины, и они более веские, чем любовь к политике.

— Поделитесь? — улыбнулась Лина.

— Нет.

Брат внимательно посмотрел на Камилу. Прошёлся по ней взглядом и остановился на лице. Она вздёрнула подбородок, словно Глеб ей бросил вызов, но брат ничего не сказал ей. Только кивнул и пошёл к кабинету.

Лина перестала улыбаться.

— Что-нибудь принести вам? — спросила она, тогда как Камила смотрела на меня молча.

— Нет. Ничего не нужно. Занимайтесь своими делами, и не беспокойте нас ни по какому поводу.

— И долго? — спросила Ками с недовольством.

— Долго. Пока Глеб не уедет. Если что-то будет нужно, я скажу.

Камила

В коридоре стало тихо. Даже Лина не сказала ни слова с момента, как Яр и его брат скрылись в кабинете. Долгим взглядом смотрела на дверь, после повернулась ко мне.

— Он с самого утра какой-то не такой, — сказала она.

— Ты тоже заметила? Я думала, мне показалось. Когда я проснулась, он стоял у окна и смотрел на меня. Я ему «доброе утро», а он кивнул и ушёл. А теперь брат… Я не знала, что у Яра есть брат. Он мне никогда не говорил.

— Я тоже не знала. — Она ещё раз посмотрела на кабинет. — Будущий президент, — пренебрежительно фыркнула. — Пусть вначале молоко на губах обсохнет. Из него президент, как из меня прима-балерина. Птица большого полёта, ёлки — палки! Гусь лапчатый.

Холодность брата Яра так задела её, что мне невольно стало смешно, хоть поведение мужа было странным.

— Может, опять с Серафимом что-то? — предположила я. — Яр мне никогда ничего не рассказывает. Уезжает, возвращается… Где он бывает, я не знаю.

— Возможно, оно к лучшему. Чем меньше ты знаешь, тем в большей безопасности находишься.

— Ерунда, — не согласилась я. — Ни в какой я безопасности не нахожусь, — тоже посмотрела на кабинет, гадая, что же случилось.

Будущий президент… Интересно, сколько брату Яра лет? Двадцать два? Двадцать четыре? Вряд ли больше. Амбиции, однако! Похлеще, чем у самого Ярослава.

Ярослав

Глеб разлил по стаканам виски. Мы выпили молча, не чокаясь.

— Она на неё похожа, — сказал брат после долгой паузы. — Камила.

— Не похожа.

— Похожа, — упрямо возразил он.

Мы посмотрели друг на друга. В глазах брата были ожесточённость и решимость. Всё в нём говорило о характере: каждая черта, и я в который раз убедился, что мы на верном пути.

— Ей бы было…

— Глеб, — оборвал я.

— Ей бы исполнилось тридцать. Сегодня, — всё же закончил он всё с тем же упрямством.

Я глубоко втянул носом воздух и отпил виски. Да, ей бы было тридцать. Посмотрел на брата.

— За смерть Лены ответят, Глеб. Я лично пристрелю каждого, кто в этом поучаствовал. Одного я уже нашёл, — сделал глоток виски, привезённого братом.

Посмотрел на этикетку. Полсотни лет выдержки.

Да... Порой ожидание — самый верный способ добиться поставленных целей. Сколько бы оно ни длилось.

Камила

Лина и дети уснули. Накинув куртку, я вышла на балкон. Хотелось подышать воздухом, но идти на улицу без Ярослава в такое время я не решилась, а он всё ещё был с братом. Внизу белел снег, но сегодня ночь казалась зловещей, хотя был канун Рождества. Я приготовила всё, чтобы с самого утра испечь пирог, долго думала над подарком Яру, но ничего на ум так и не пришло. Что я могла? Носки ему связать, разве что, только зачем они ему? Да и для этого мне нужна была пряжа, а мы с Нового года никуда не ездили.

Дверь комнаты вдруг ударилась о косяк, и я испуганно обернулась. Яр прошёл через всю комнату и остановился в дверях балкона. Вид у него был такой же пугающий, как и ночь у меня за спиной. Я против воли подалась назад. Врезалась спиной в поручень, а ноги увязли в устилающим пол балкона снегу. Глаза Яра блестели шальным блеском, усиленным лунным светом.

— Твой брат остался на ночь? — спросила глухим голосом.

Яр не ответил. Шагнул в снег, на балкон, и, пошатнувшись, ухватился за перила рядом со мной.