Солнце стояло всего в двух пальцах над горизонтом, когда они атаковали; их деревянные «кошки» качались и бились друг о друга, пересекая плато. Повозка, покрытая прочным навесом из воловьей кожи, ударилась о стену. Филипп знал, что под ней — саперы крозатс, пытающиеся сделать подкоп. Ансельм в одиночку швырял на них тяжелые камни, а женщины бросали горящие головни. Навес вскоре ощетинился бесполезно потраченными стрелами и болтами.

Котел с пылающим маслом полетел за стену, кожа зашипела от смолы и загорелась, выпустив в воздух столб черного дыма. Люди с криками, в горящей одежде, бежали обратно к позициям крестоносцев. Лучники снимали их на бегу.

Теперь в атаку пошла остальная армия, приставляя лестницы к стенам для наемников и пехоты. «Если мы сможем отбросить их в этот последний раз, — подумал он, — думаю, мы будем в безопасности».

*

— Не сердись на меня, — сказала Элионора. Она присоединилась ко всем остальным Добрым людям, помогая ухаживать за больными в большом зале. Она больше не была похожа на маму; она остригла свои длинные волосы цвета соли с перцем, так что они стали короткими, как у мужчины. Черная ряса с капюшоном, которую ей дали, была слишком велика, и ее худая фигура терялась в ней.

— Я не сержусь, мама, — солгала Фабриция. «Я в ярости. Ты бросила меня и бросила папу, когда мы больше всего в тебе нуждались. Мы все рискуем умереть без отпущения грехов, почему ты не могла? Ради нас?»

— Я следую в этом велению своего сердца. Мы все должны следовать велению сердца.

Элионора ходила за ней по пятам, пытаясь втянуть в личный разговор, возможно, ища отпущения. Фабриция остановилась и прислушалась к шуму снаружи. Битва началась; скоро начнут поступать раненые. Куда их класть?

Хуже всего было не знать, что происходит там, наверху. В любой момент она могла увидеть, как эти твари с алыми крестами на сюрко спускаются по ступеням с обнаженными мечами.

— Прошу тебя, моя Фабриция, моя малышка. Мы не знаем, сколько времени нам осталось. Давай не будем расставаться так.

Двое мужчин, пошатываясь, спустились по ступеням в подвал, неся раненого лучника. Они поскользнулись на луже крови и упали.

— Помогите кто-нибудь, — сказал один из них. — Их слишком много, мы одни не справимся!

Фабриция бросилась вверх по лестнице за ними, но Элионора схватила ее за запястье.

— Останься здесь! Не подвергай себя опасности!

Фабриция высвободилась. Она последовала за мужчинами вверх по ступеням и побежала за ними к надвратной башне. Они взобрались по деревянной лестнице на нижний ярус и понукали ее следовать за ними. Когда она поднялась, то застыла, ошеломленная жаром и шумом. Каркас из досок и балок дрожал у нее под ногами, а затем из люка наверху упал человек со стрелой в шее. Он лежал у ее ног, несколько мгновений извиваясь, хрипя и дрыгая ногами, а затем умер.

— Помоги мне, — сказал кто-то.

Она обернулась. Мужчина — она поняла, что знает его, это был лудильщик из Сен-Ибара! — пытался втащить по деревянной лестнице салазки с камнями. Он протянул к ней руку, затем удивленно вскрикнул и потянулся за спину. Он извернулся, но не мог увидеть стрелу, застрявшую у него в спине. Он посмотрел на Фабрицию так, словно это она ее выпустила, затем отпустил лестницу и исчез из виду.

Филипп бежал к ней по парапету с дюжиной вооруженных людей позади. Он приказал им подниматься по ступеням.

— Убирайся отсюда! — крикнул он ей. — Нас одолели! Ты должна уходить!

Трое крозатс спрыгнули с деревянной лестницы с верхнего яруса. Филипп бросился на них, и они отступили. Один на один они были ему не ровня, она видела, ибо были плохо вооружены и не обладали его внушительным ростом и телосложением. Но оправившись от неожиданности его стремительной атаки, их численность взяла свое, и они заставили его отступить.

Он еще успел схватить ее и чуть ли не силой швырнуть вниз по лестнице.

Она начала спускаться. «И что потом? — подумала она. — Оставить его одного против троих?»

Она снова полезла наверх.

Пол надвратной башни был скользким от крови. Двое из них были повержены, но Филипп в суматохе потерял меч, а третий крозат стоял над ним, нанося удар за ударом. Филипп отбивался лишь щитом.

Клинок Филиппа лежал на досках прямо перед ней. Она подняла его, примериваясь к весу. Она знала, что не сможет поднять его над головой, как это делал крозат, но если бы она смогла ударить его по спине, это должно было бы его остановить. На нем была лишь толстая кожаная куртка; стальной клинок прошел бы сквозь нее насквозь и распорол бы его.