— Почти. Что ты здесь делаешь? Почему не позвонил?

— Я подумал, что для звонка уже слишком поздно, — солгал Тим.

— Ага, — кивнула Энн. — Куда лучше явиться посреди ночи без предупреждения.

Тим невольно улыбнулся, несмотря на чувство вины. Было чертовски здорово видеть ее — в пижаме и со всей этой сонной растерянностью — особенно после всего, что случилось с ним в последнее время.

— Ты в порядке? — спросила она вдруг, внимательно рассматривая его.

— Я начал писать, — внезапно сказал Тим. Это вовсе не было причиной его приезда или тем, что он планировал ей сказать — по правде говоря, он вообще ничего не планировал — но как только слова вырвались, он понял, что сказать нужно было именно это.

Карие глаза Энн расширились.

— Что? Когда?

Тим устал выкручивать шею. Он поднялся, чтобы встать к ней лицом.

— Заходи, — сказала Энн вдруг. — Тут холодно.

— Твои родители не будут против…?

— Их нет дома. Заходи уже!

Тим подчинился и прошел за ней через холл, который освещали желтые лучи от фонаря через стекло двери. Энн включила настольную лампу в большой, уютной гостиной и плюхнулась в огромное кожаное кресло.

— Я, наверное, должна тебе что-нибудь предложить, — пробормотала она сонно, глядя на него.

— Думаю, ты можешь пренебречь правилами гостеприимства в два часа ночи, — улыбнулся Тим. — Ты не против, если я сам себе сделаю кофе?

— Не против. Если сделаешь и мне тоже.

Тим улыбнулся про себя по дороге на кухню.

Он двигался уверенно, отчасти из-за того, что знал это место, а отчасти потому, что любой знает, как сварить кофе на кухне двухэтажного загородного дома.

— Что ты пишешь? — спросила Энн из дверного проема. Тим мельком взглянул на нее через плечо и потянулся за кружками в верхний шкаф.

— Роман. Наверное.

— Наверное?

— Ну… — он налил кофе. — Я не уверен, насколько он будет длинным. Но должен быть достаточно большим.

— Значит, ты только начал. — Тим подошел к ней и протянул кружку. Она взяла ее обеими руками; длинные рукава кардигана прикрывали ее тонкие пальцы. Тим вдруг почувствовал, что нужно отвести взгляд. Он вернулся к острову и сел на высокий табурет. Энн все еще стояла в дверях, попивая кофе.

— Да, я только начал, — ответил Тим.

— И как ты придумал идею? — спросила она с любопытством.

Тим замялся. Это нельзя было описать парой слов. Или даже множеством слов.

— Это… сложно объяснить, — начал он неуверенно. — Ты помнишь, как я… ну, я думал, что видел что-то у себя в спальне?

— Ты имеешь в виду, помню ли я, как ты напугал меня до смерти, а потом исчез на целый день, не сказав ни слова, и не удосужившись сообщить, что с тобой все в порядке? — спросила Энн тихим, опасно ровным голосом.

— Оу, — Тим уставился на нее. — Ты поэтому не разговаривала со мной в последнее время?

— Конечно. Почему же еще?

Тим просто смотрел на нее.

'Потому что тебе больше не было дела до того, что происходит в моей скучной жизни. Потому что ты устала от моих проблем и раздражалась из-за моих постоянных неудач. Потому что у тебя есть парень, работа, семья — и тебе просто все равно.

Почему же еще?'

— Прости, — проговорил Тим медленно. — Я не хотел бы, чтобы ты волновалась из-за меня.

— Мое волнение за тебя не зависит от твоего желания или нежелания, — возразила Энн, внимательно глядя на него. Тим опустил глаза и отпил кофе. Об этом стоило подумать. Долго, спокойно, и без спешки.

Но Энн все еще смотрела на него, так что Тим заткнул все лишние мысли у себя в голове, поднял взгляд и спросил легким, шутливым тоном:

— Что мне тогда сделать, чтобы ты не волновалась за меня?

— Быть на связи? Для начала.

— Я варю тебе кофе в доме твоих родителей посреди ночи — это считается как «быть на связи»?

Она улыбнулась ему из-за кружки.

— Даже чересчур. — У него екнуло сердце. — Но ты всегда можешь звонить мне. В любое время. Я серьезно.

Сердце вздрогнуло и тихо вздохнуло.

— И я рада, что ты пришел, — добавила она искренне.

Сердце выпрыгнуло из груди; Тим вздрогнул и замер. Ему нельзя было здесь оставаться. Точно не с таким сердцем, которое зачем-то вытворяло акробатические трюки.

— Мне пора, — сказал Тим, допив кофе. — Тебе надо спать.

«А мне надо запихнуть свое сердце обратно поглубже, где ему самое место».

— Как ты сюда приехал? — спросила Энн неуверенно после паузы.

— На такси.

— Тебе нужны деньги, чтобы вернуться…? — спросила она робко.