И Тим был абсолютно уверен, что безглазая голова смотрела на Идена в ответ. Все тело многоножки замерло, забыв про подергивания и щелканье, и теперь мягко покачивалось, как трава на легком ветру.

Иден остановился прямо перед ней, в нескольких дюймах от челюстей, опустил флейту, наклонился к безглазой голове и тихо и отчетливо сказал:

— Foriru.

Многоножка вздрогнула, будто ее ударило током, и сползла вниз, опуская голову к ногам Идена.

Мьюз разразилась смехом. Тим вздрогнул и обернулся к ней.

— Серьезно, Иден? — спросила она сквозь смех. — Эсперанто?

— А почему нет? Я всегда хотел попробовать.

— Что у тебя за страсть к мертвым языкам?

— Он не… — Иден осекся на полуслове и улыбнулся. — Просто я не верю, что что-то может быть мертвым.

— О, в этом я не сомневаюсь, — пробормотала Мьюз так тихо, что Тим не был уверен, мог ли Иден услышать ее. Многоножка уползла обратно в кусты, и ее уродливая голова исчезла в листве с тихим шорохом.

— Итак, — сказал Иден, оборачиваясь к ним. Флейта все еще была у него в руке, и он крутил ее с головокружительной скоростью. — Думаю, в следующий раз ты будешь лучше знать, что делать, когда встретишь эту идею снова.

— В следующий раз…? — Тима передернуло.

— Это твоя самая сильная идея на данный момент. Ты же не захочешь ее упустить?

— Я совершенно точно не хочу снова с ней встречаться, — возразил Тим. — И я понятия не имею, что с ней делать.

Иден склонил голову набок.

— Ты не хочешь встретиться со своей собственной идеей?

— Конечно, нет!

— Почему?

— Может быть, потому что она огромная, страшная и уродливая?

— Ты так думаешь? — удивился Иден, глядя в сторону кустов. — Ну, она не слишком грациозно управляется со своими лапками, но не будь так строг. У нее их слишком много. И она довольно стеснительная.

— Стеснительная?

— Конечно. У нее очень ранимое эго, вообще-то.

— У нее есть эго…?

— Разумеется, — сказал Иден с удивлением. — А ты разве его не заметил?

— Иден, — тихо позвала Мьюз. — Я же говорила тебе, что он не готов.

— Не готов к чему?! — Тим не выдержал. Он не мог угнаться за всем этим. — Чего вы хотите от меня? Какой потенциал видит во мне Мьюз?

Иден посмотрел на него долгим взглядом.

— Мы ищем кое-кого, — наконец сказал он. — Талантливого писателя.

— Тогда это точно не я, — горько усмехнулся Тим. — Я не могу написать и одного предложения.

— Думаю, ты ошибаешься, — тихо сказала Мьюз.

— Но я не ошибаюсь, окей?! — рявкнул Тим. — Послушайте, я не понимаю, что здесь происходит, но мне это все надоело. Как вы и сказали, у меня в голове пусто — но мне так даже лучше, ясно?!

Наступила пауза.

— Конечно, — мягко сказал Иден. — Я больше не буду тебя задерживать. Ты ведь хочешь поскорее вернуться в реальность, да?

— Да, — подтвердил Тим, тяжело дыша, и, немного подумав, добавил: — Пожалуйста.

— Ты знаешь, как?

Тим неуверенно взглянул на Мьюз.

— Думаю, мне нужно найти снова ту же самую дверь?

Ее уродливо-прекрасное лицо стало очень печальным, но она кивнула.

Тим глубоко вздохнул и оглянулся. Ему совсем не хотелось идти обратно через пустыню, даже несмотря на то, что солнце уже село — а может, именно поэтому, учитывая возможность встретить в темноте еще какую-нибудь свою «гениальную» идею…

Но всего в нескольких шагах, в тени двух пальм, он увидел дверь; ее простая геометрия резко контрастировала с буйной природой вокруг.

— Я же говорила тебе, он изумительный, — пробормотала Мьюз.

Тим повернулся к ним и неловко махнул рукой.

— Пока.

— Прощай, — Иден грациозно склонил голову. Мьюз лишь грустно улыбнулась.

Они стояли в полумраке, белый и красный силуэты на фоне темнеющих красок джунглей — и Тим подумал, что они похожи на экзотические цветы, прекрасные и пугающие одновременно. Он медленно подошел к двери, взялся за ручку и еще раз глубоко вдохнул. Попугай громко крикнул у него над головой, и поэтому Тим не расслышал, что именно сказала Мьюз Идену — но ему послышалось что-то вроде «…Сказочник».

Тим открыл дверь и шагнул в нее.

Кофейня была набита битком; за окном густел сумрак раннего осеннего вечера. Тим закрыл за собой дверь, не рискнув посмотреть назад — поэтому он не знал, был ли там по-прежнему оазис, или снова обыкновенный ярко-освещенный туалет.

— Ты! — услышал он сердитый голос. Тим без особого энтузиазма взглянул на барную стойку.

— Ты все это время был там?! — девушка требовательно смотрела на него. — Где твоя подружка?

— Разве никто все это время не заходил в туалет? — с сомнением спросил Тим.