— Прекратила, — с шокированной усмешкой заверяю я и пододвигаю стул максимально близко к столу.

Словно школьница, я укладываю руки на кухонный стол и снова кошусь на кружку с кофе. После бессонной ночи выпить кофе мне бы не помешало.

— София.., — делает ещё одну попытку начать разговор Войтов, — надеюсь ты надолго не задержишься в моем доме... Но пока ты будешь здесь жить, будь любезна соблюдать некоторые правила. Очень важные правила.

Я практически демонстративно зеваю. Спать на самом деле хочется, но больше хочется позлить Глеба.

— Ты куришь? Пьёшь?

— Курю. Пью редко, — с вызовом отвечаю я.

— Бросишь. В этом доме алкоголь и сигареты будут для тебя под запретом.

— А для вас?

— Увижу, что ты пила или курила – выгоню. То же самое касается бл...ва. Хочешь таскаться по мужикам – найди среди них того, у кого будешь жить, когда я тебя выгоню.

Я удивлённо хлопаю ресницами, а Войтов продолжает.

— Драки, скандалы, истерики и тому подобное – под запретом. Последствия ты уже знаешь — выгоню. Так же я не потерплю хаоса и беспорядка в доме. Ломать и портить вещи запрещено. Свиньи живут в хлеву, а люди в доме. Не заставляй меня считать тебя свиньёй. По всему периметру дома установлены камеры и купание моей корреспонденции в грязи, они зафиксировали. После этого разговора ты сходишь и уберёшь за собой.

Мой короткий свист прерывает его монолог лишь на мгновение.

— Когда я говорю – ты внимательно слушаешь, София. Можешь тоже это считать правилом. Отдельно поговорим о чистоте. В этом доме нужно мыться и стирать вещи!

Я оглядываю свой, мягко говоря, замызганный прикид и краснею. Только этого мне не хватало — сидеть красной как рак перед этим придурком.

— Завтра обязательно сходишь к врачу и сдашь анализы. По городу о тебе какие только слухи не ходили. Цеплять от тебя всякую заразу я не хочу.

Разозлившись, я резко поднимаюсь и впиваюсь в мужчину бешеным взглядом.

— Вы же не собираетесь со мной трахаться, дядя Глеб. А по другому моей заразы не нацепляешь.

Я краснею ещё сильней, а лицо Войтова буквально зеленеет от злости.

— Похабных слов, грязных намёков и пошлостей я тоже не потерплю в своем доме. Уясни это очень четко, София!

— Марин, он настоящий монстр. Я не помню, чтобы он был таким злым, скорее молчуном, как Серёжка. А сегодня я увидела его настоящее лицо. Он точно убийца!

Я валяюсь в кресле-шезлонге Войтова, который нашла прямо за домом в саду, и делюсь с подругой свежими новостями.

— Прости, конечно, Софа, но ты кого угодно можешь до истерики довести.

— Лосева! Я сейчас обижусь! Если бы ты была на моём месте, точно бы грохнулась в обморок от страха.

— Соф, он правда не с того не с сего стал оскорблять и угрожать тебе? И как ты вообще согласилась жить с ним?

— Тётушка постаралась, — целенаправленно опуская первый вопрос, отвечаю я, — эти можорные дятлы написали заяву в прокуратуру и она кому-то там пообещала убрать меня с района.

— Я слышала про заявление, но неужели ничего нельзя сделать?

— Не знаю, но это проживание пойдёт мне на пользу.

— Почему? — искренне удивляется Лосева, а я не успеваю ответить на её вопрос, потому что из-за дома выходит Войтов.

— Мариша, подыграй мне, плизззз, — шепчу я, а потом более громко продолжаю, — сегодня мы не сможем увидеться, котик. Меня закрыли в башне с чудовищем! Естессно с настоящим! Теперь мне срочно нужно превращаться в красавицу, чтобы чудовище меня не сожрало… Да… да...

Мой заливистый смех разносится по саду, когда Глеб подходит к шезлонгу. Мужчина смотрит на мои ноги в кроссовках, которые я сложила на серые подушки шезлонга, и его взгляд мрачнеет.

Выключив телефон, я убираю его в карман и сухо бросаю.

— Не переживайте, дядя Глеб. Я тщательно вымыла кроссовки во-он в той бочки у яблони.

— Там грязная вода.

— Ну так и кроссовки были не чистые.

Войтов тяжело вздыхает, а потом происходит то, чего я совсем не ожидала. Мужчина рывком вытаскивает меня из кресла и закидывает к себе на плечо. Я даже пикнуть не успеваю, настолько я шокирована произошедшим. А потом… Ровно через три шага Глеб кидает меня в чертову бочку, в которой я полчаса назад мыла свои кроссы.

— Аааааа, — взвизгиваю я и хватаюсь за плечи Глеба, чтобы не нырнуть, — вода холодная и грязная-я-яяяя.

— Ну так и ты не чистая. Разве не твоя логика?

Мужчина пытается отцепить от себя мои пальцы, но я прикрабилась к его плечу лучше клешней. Только бы не утонуть в этом корыте. Сколько здесь литров? Сто? Двести? Вот бы проклятого Войтова сюда мокнуть!

— Глеббб, — изо всех сил ору я, — вытащи меня.

— Теперь я уже Глеб. Что дальше будет?

По сильнее сжав в руках мужскую футболку, я карабкаюсь по стенкам бочки, пытаясь выбраться, но всё время скатываюсь назад.