Тяжело было готовиться к пересдаче пропущенных зачетов и экзаменов для восстановления в колледже. Первые два зачета провалила, преподаватель попался принципиальный и гонял меня так, словно я сдавала экзамен. Ему мало было ответов на вопросы из билета, он решил пройтись по остальным билетам и я не ответила на пару вопросов. Готовилась я в библиотеке колледжа и то по выходным, а этого времени на хорошую подготовку было катастрофически мало. Да и ленилась я. Приходя с суток, я заваливалась спать и просыпалась только часа в два дня, а библиотека работала до шести вечера. Естественно трёх-четырех часов было недостаточно для поиска ответов на вопросы, а телефона с интернетом у меня не было. Впереди было ещё два зачета и три экзамена, но я уже чувствовала, что и с ними меня постигнет неудача.

Мне тяжело было работать на автомойке и сутки мокнуть в холодной воде. Прохладная погода усугубляла положение дел и мои конечности постоянно были ледяными. Сопли и кашель уже не поддавались лечению, поэтому максимум что я теперь делала – капала в нос сосудосуживающие капли и пила дешевые таблетки от кашля.

Тяжело было постоянно считать копейки, которые мне вручали после каждой смены на автомойке. По причине подпорченной репутации, меня не хотели брать на работу, поэтому пришлось идти на самую бюджетную и ужасную по условиям автомойку и следовательно и платили здесь гроши. Приходилось экономить на элементарном и это дико угнетало.

Но самым тяжелым было даже не вышеперечисленное. Я готова была отрезать себе голову и выдрать сердце лишь бы не думать и не страдать по Войтову. Вытравить образ Глеба из сердца и вымести мысли о нём из головы, я никак не могла. Я страдала, маялась, скучала и, как дура, мечтала, чтобы он меня разыскал и позвал к себе в дом. В качестве кого позвал? Да хоть кого! Сейчас я готова была выполнять все его условия и соблюдать любые правила. Но! Но это вряд ли когда-то осуществится. Скорее я взвою и приползу к нему покоренная и сломленная, а не Глеб вспомнит обо мне. Я была близка к такому унижительному броску, но ему на фиг не нужно будет моё покаяние. Представляю как он рад избавлению и теперь ни за что не подпустит меня к себе и дому даже на пушечный выстрел.

Зайдя в подъезд, я молча поднимаюсь на пятый этаж и через длинный коридор прохожу к съёмной комнате. На локте болтается пакет, в котором лежат два брикета с лапшой, а на пол капает дождевая вода, которая скатывается с намокшей одежды вниз.

— Сейчас поем и лягу спать, — бормочу себе под нос я и в ту же минуту слышу как за спиной раздаются шаги.

Первая мысль – может Глеб меня разыскал, но иллюзия рассеивается, когда я слышу голос соседа сверху.

— Софа! – слышится сзади и я неохотно разворачиваюсь, — а я тебя ждал. Что-то ты поздно сегодня.

— Задержалась, — на выдохе говорю соседу и всматриваюсь в его счастливое лицо.

С Владимиром мы познакомились сразу после моего въезда в комнату. В первый день я сломала замок и сидя на ступеньках, размышляла что делать. Хозяйку оповещать не хотела, потому что могла оказаться на улице, а на вызов ремонтников у меня просто не было денег – последние деньги ушли на оплату аренды. Все жители общежития проходили мимо и только Владимир остановился и помог мне починить замок. С тех пор сосед заходил ко мне довольно часто. Иногда просто поздороваться и поговорить, а иногда он приносил конфеты и мы пили чай. Вначале меня не тяготило общение с мужчиной, но со временем я поняла, что скорее всего он рассчитывает на что-то большее, чем обычные соседские отношения и стала напрягаться. Из его рассказов я узнала, что он недавно развёлся и еиу пришлось продать семейную большую квартиру. В итоге жена с сыном купили однокомнатную, а Владимир на остаток денег купил комнату в общаге. У него, впрочем как и у меня, нет знакомых в подъезде, поэтому после работы он стал заходить ко мне. Это я поняла с его слов, хотя мне всё больше казалось, что он ко мне "подкатывает".

— Я к тебе вчера тоже заходил, но ты не открыла, — продолжает сосед.

— Возможно спала, — отвечаю я и загораживаю спиной дверь.

Даю понять, что приглашения в комнату он не дождется, но Владимир словно не понимает моего намёка.

— Тебя вчера искали…

Дыхание останавливается и я напряжённо замираю.

— … и сегодня тоже.

— Кто?

— Он не представился. Я пошёл в магазин и увидел, что у твоей двери стоит мужчина.., ну-у и спросил.

— И?

— Он в ответ спросил – здесь ли живет София Мезенцева.

Сжав ручки пакета, я делаю пару шагов к соседу.

— Что ты сказал?

— Ничего. Вдруг это маньяк какой-то, Софа. А сегодня утром я шел с пробежки и снова его увидел у твоей двери. Знаешь, мне даже показалось, что он в замке копается.

— А… а как он выглядел? – спрашиваю у соседа, а сама уже уверена на сто процентов, что ко мне приходил Войтов. Больше-то некому.

— Не знаю. Мне тридцать пять на днях исполнится, а он скорее всего младше меня на пару лет.

— Может ты ошибся и ему около двадцати пяти?

— Может и ошибся. В коридоре темно и… Софа, ты куда побежала? Софа!

Владимира я больше не слушала, ноги сами пришли в движение и я побежала к Глебу.

Всё-таки он про меня не забыл. Разыскал! Два дня подряд приходил, а я как назло на работе две смены подряд взяла, да и сегодня задержаться пришлось.

Значит ты скучал, мой любимый молчун, а я мучилась. Дура! Надо было раньше к тебе идти.

До дома Глеба добираюсь за сорок минут. Благо автобус быстро подошел, а то бы времени ушло больше. Спрыгнув с автобуса, я бегу к нужному дому, а внутри всё колыхается от нетерпения.