С прошлого лета он перестал ко мне приставать, так как объявил мне информационную войну, в которой я ни разу не одержала победу.

Матвей и его друзья пустили по городу лживые слухи, что я продажная шлюха. Якобы в тот вечер, когда они забрали меня у подъезда, я за деньги оказывала их компании интимные услуги. Какого только вранья я не услышала о себе в тот страшный месяц. Бывали моменты, когда я хотела наложить на себя руки, но злость побеждала и я каждый раз останавливалась.

Одних слухов Матвею оказалось мало и он разместил объявление с моей фотографией на сайте, рекламирующим интимные услуги. К объявлению прилагался мой реальный номер телефона, поэтому весь август и сентябрь я отбивалась от озабоченных мужиков. В итоге пришлось сменить симкарту, но и это не стало окончанием моих бед.

Матвей вроде отстал и пусть пол-города и считали меня шлюхой, но новых пакостей и сплетен он не инициировал. Зато активизировалась тетка. Она каждый день пыталась выгнать меня из дома и поливала мою голову такими грязными обвинениями, с которыми даже сплетни практиканта рядом не стояли.

Из техникума в декабре меня выгнали как раз из-за ее писем в администрацию. В письме чокнутая Анфиска откровенно врала, что я вожу домой мужиков, ворую деньги и не даю ей бедной покоя. Из-за этих писем мы с ней чуть не подрались. Вернее она кинула в меня половником, а я хотела его запустить в ответ, но теткин новый сожитель перехватил «мою стрелу» и не дал поквитаться с Анфиской за ее лживые писульки.

Я знала почему Анфиска пытается упрятать меня в тюрьму или психушку. Ей нужна была моя квартира, в которую она сразу же переехала после смерти брата. Каким-то образом она смогла оттяпать от квартиры одну четвертую часть и теперь спит и видит, как заграбастает остальные части. Но пока я жива и нахожусь на свободе, ей не удастся эту аферу провернуть, поэтому она так старается…

С техникума меня сразу выгнали и теперь мне приходиться работать на автомойке с графиком работы сутки-двое. Денег платят мало из-за того, что я часто болею и пропускаю работу, но на другую работу всё равно не берут – подмоченная репутация бежит впереди меня.

Вчера вечером, после очередной смены на автомойке, мы с Мариной и Стасом сели на заводской аллее и совсем не знали, что попадем в такой глобальный замес, который еще долго будут обсуждать на районе.

— Софа! – раздается совсем близко и я открываю глаза, — ты что же, сучка, снова драться взялась!

Тетка остановила качели и встала предо мной, уперев руки в бока.

— Весь район стоит на ушах, а ты сидишь тут и качаешься, дрянь. Знаешь кто мне сейчас звонил?

Я откидываюсь на спинку сидения и снова прикладываю салфетку к разбитой губе.

— Мне звонили из прокуратуры! Тот мальчик, которого ты вчера изваляла в куче с навозом, написал заявление в прокуратуру. У него отец в городской прокуратуре работает, а ты его с говном смешала, гадина.

— В следующий раз не будет вести себя как коронованый принц местного разлива.

— ЧТО? Ты совсем оборзела? Он тебя посадит за решетку и ты сгниешь в тюрьме.

— Нет.

— Что нет?

— Так называемый мальчик, который выше меня на голову и тяжелее килограмм на двадцать, вчера разбил мне лицо, а Стасу выбил коленную чашечку. Я тоже умею писать, Анфиска! И обязательно напишу ответное заявление, если мальчик будет рыпаться.

Тетка язвительно и громко расхохоталась, а потом склонилась к моему лицу и глухо прошипела.

— Я пообещала, что уберу тебя с нашего района сегодня же! Иначе завтра ты сядешь в СИЗО, а оттуда поедешь на зону, детка. И никакие твои ответки не помогут, поняла?

— Нет, — упрямо заявляю я, вспомнив как ближе к ночи к нашей троице подошла компания из четырех мажоров и стала издеваться над Стасовым стареньким телефоном, на который он снимал уходящее за горизонт солнце.

Уставшая после смены на автомойке, я попросила их вежливо отвалить от нас, но эти бычары, решили что не слушают всякий биомусор, так они вчера выразились, и щедро оплевали наши кроссовки и сумки.

У меня тогда просто упала планка. Я подбежала к вожаку и смачно плюнула ему в лицо. Тот сразу же заехал мне в висок, а его кореш долбанул поднимающегося с лавки Стаса в колено. С этого момента и началась драка. Я билась как никогда, двоих завалила Стасовым тяжелым самокатом, а ещё один — получил от меня в ухо. Вожак, в это время, бил беспомощного Стаса по разбитому колену и пришлось срезать его валяющейся неподалеку палкой. Получив по ногам вожак завалился на колени и стал вопить как резаный, призывая дяденек в форме. Заметив рядом стоящею телегу с навозом, я попросила Марину помочь мне и мы высыпали эту телегу на мажора. Кое как, но я смогла повалить его грузную тушу на асфальт. После этого, я уселась на него верхом и накуряла его наглую мордаху в свеженький перегной.

Когда очнулась и отступила от вожака, я заметила, что кругом собралось столько людей, что у меня не хватит трех минут, чтобы всех пересчитать. Но главное не это. Главное то, что у всей толпы в руках были телефоны и они активно снимали развернувшееся перед ними представление.

Решив, что пора смываться, мы с Маринкой подхватили под рук раненого Стаса и повели его в травмпункт. После травмпункта мы разошлись, но подниматься в квартиру я не стала, решила проветриться на качелях, где и нашла меня Анфиска.