Одно лежало на диване, руки женщины были скрещены на груди, словно ее готовили к погребению. Мужчина сидел в одном из кресел, на коленях у него лежала книга, словно он только что заснул. Второй мужчина склонился над столом, в его безжизненной руке был зажат карандаш. Все они были одеты слишком хорошо для постояльцев этого отеля.

Игги вернулся в комнату со стороны задней двери. В тесном помещении уже начал циркулировать воздух.

— Так кто эти трое? — спросил Дэнни.

Алекс наклонился и поднял книгу, упавшую на пол рядом с мужчиной за столом.

— Думаю, это наши пропавшие немцы, — сказал он, пролистав книгу. Он открыл её так, чтобы Дэнни и Игги могли разглядеть мелкий шрифт. — Кто-нибудь читает по-немецки?

— Я, — ответил Игги, беря книгу. Он прищурился, вглядываясь в текст, и достал из кармана пальто очки для чтения. — Дайте мне минутку, — сказал он, водя пальцем по строчкам. — Давненько я этого не делал.

— Если это те самые немцы, которые привезли чуму, у них должны быть при себе паспорта, — сказал Дэнни.

Мужчина за столом перед смертью повесил пальто на спинку стула, поэтому Алекс проверил его карманы и достал небольшую чёрную книгу в кожаном переплёте.

— Дитрих Странд, — прочитал он, открыв обложку.

— А это Грета Альбрехт, — сказал Дэнни, просмотрев содержимое сумочки женщины. Он достал блокнот и сверился с ним. — Значит, этого парня, — он указал на мужчину с книгой, — зовут Хельге Ротенбаур.

Алекс достал паспорт из кармана пиджака мертвеца и открыл его.

— Точно. Хельге Ротенбаур, — прочитал он. Дэнни покачал головой.

— Что эти люди здесь делают? Разве они не прилетели в Нью-Йорк на том же дирижабле, что и сосуды с чумой?

— Да, прилетели, — ответил Алекс и кивнул, — но зачем было красть их, если они и так находились на охраняемом складе?

— На дирижабле к ним было не подобраться, — сказал Игги. Он поднял дневник. — Мистер Стрэнд оставил нам своё признание. После того как он признался в любви к Грете, — Игги кивнул на мёртвую женщину, — Стрэнд пишет, что вор…

— Бомонт, — подсказал Алекс.

Игги бросил на него испепеляющий взгляд, и Алекс замолчал.

— Бомонт велел им занять эту комнату и ждать его.

— Должно быть, он использовал это место, чтобы сохранить анонимность, — сказал Дэнни. — Очень умно с его стороны.

— Стрэнд пишет, что Бомонт пришёл сюда, заявил, что разбил сосуд, и потребовал противоядие. Когда ему сказали, что противоядия нет, он сбежал, прежде чем его успели остановить. — Игги оглядел мёртвых. — Здесь есть письма каждого из них родным и близким, — сказал он. — Они знали, что заражены и что им придётся оставаться здесь до самой смерти.

Алекс оглядел мёртвых и содрогнулся. Когда придёт его время, он не хотел бы видеть, как это происходит.

— Есть там что-нибудь о том, почему они хотели украсть чуму? — спросил Дэнни. — Не похоже, что они собирались устроить вспышку эпидемии.

— Что случилось? — спросил Дэнни. — Они подслушали разговор руководителя проекта, алхимика по имени Йозеф Менгеле, с правительственным чиновником. Судя по всему, болезнь должна была спровоцировать гражданскую войну здесь, в Америке, чтобы дать Гитлеру и нацистам полную свободу действий в Европе.

— Как пара баночек с быстродействующей чумой может спровоцировать гражданскую войну? — спросил Алекс. В этом не было никакого смысла. Хуже того, похоже, что целью была вовсе не европейская конференция.

— Дальше, — сказал Игги, просматривая книгу. — Чуму должны были забрать в Нью-Йорке шпионы, действовавшие в городе, а затем нанести удар по четырём конкретным целям.

— Где? — спросил Дэнни. Игги покачал головой и кивнул на мертвеца с карандашом.

— Он не знал, но думал, что это как-то связано с нью-йоркскими чародеями. Менгеле особо подчеркнул, что чума должна быть устойчива к магии.

— То есть никто из заражённых не смог бы использовать заклинания, чтобы избавиться от инфекции, — сказал Алекс.

— Вероятно, — согласился Игги.

— Но это всё равно не объясняет, как четыре баночки с быстродействующей чумой могут спровоцировать какую бы то ни было войну, — заметил Дэнни.

— Четыре банки, — повторил Алекс, и эта цифра что-то задела в его мозгу. Чародеев было шестеро, а не четверо. Он щёлкнул пальцами, и всё встало на свои места. — Где телефон? — спросил он, оглядываясь.

— Здесь нет телефона, — ответил Игги. — Если бы он был, эти несчастные могли бы позвать на помощь.