Проходя мимо накрытого простыней тела отца Гарри, Алекс остановился. Игги перевернул его на спину и сложил руки на груди, прежде чем накрыть простыней. Алекс благоговейно опустился на колени и откинул простыню с лица старика. Оно выглядело точно так же, как накануне днем, если не считать нескольких воспаленных фурункулов. Казалось, что он просто спит, такой он был спокойный и умиротворенный.

Но это было не так.

Алекс и раньше сталкивался со смертью, но никогда не видел ничего подобного. Отец Гарри не умер во сне и не стал жертвой какого-то ужасного несчастного случая. Кто-то сделал это с ним. Это было убийство.

— Прости меня, отец, — сказал Алекс хриплым голосом. — Я должен был остаться. Я должен был быть здесь. Может быть, я смог бы это предотвратить.

Он смотрел на безмятежное лицо, но ответа не последовало.

Алекс и раньше злился, но в тот момент его охватила ярость, которая, казалось, заполнила все его существо и выплеснулась в сжатых кулаках. Из-под ногтей на ладонях сочилась кровь.

— Я знаю, ты бы этого не одобрил, — прошептал он. — Но я найду того, кто это сделал. И позабочусь о том, чтобы он умирал медленно.

Выражение лица старика не изменилось, да и не могло измениться, но Алексу показалось, что теперь в нем промелькнуло разочарование.

Гнев, который вот-вот должен был вспыхнуть в его груди, утих, и на Алекса навалилась невыносимая усталость.

— Прощай, Харрисон, — сказал он, впервые назвав отца по имени. — Если я попаду в рай, то увижу тебя там.

Алекс накрыл лицо отца Гарри простыней и вышел под дождь.

Поездка на такси домой показалась ему бесконечной. Алекс снова и снова прокручивал в голове все, что увидел и сделал в миссии. Игги был прав: они сделали все, что могли. Следующим шагом должно было стать выяснение того, где жил Бомонт, чем он зарабатывал на жизнь (если только он не был профессиональным вором) и, самое главное, откуда он пришел в миссию.

Как бы Алекс ни старался, его измученный мозг просто не мог придумать, как это сделать. Человек, одетый как Бомонт, не стал бы жить рядом с миссией, так с чего же полиции начать поиски? Они могут потратить на это месяцы и ничего не найти.

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, но это не помогло. Оставалось только лечь спать и надеяться, что утром его отдохнувший мозг подскажет ему что-нибудь получше.

На следующее утро, когда Алекс принял душ и оделся, был уже почти полдень. Он думал, что вообще не сможет уснуть, когда вернется домой под утро, но усталость и несколько стопок виски сотворили чудо. В животе у него заурчало, когда он ехал на трамвае в центр города, в свой офис, но если бы он остановился где-нибудь перекусить, то до работы добрался бы только к обеду. Лесли и так была на взводе, а она не из тех, кого можно заставлять ждать дольше, чем уже пришлось.

Когда он наконец добрался до офиса, то увидел, что его секретарша сидит за столом и с невозмутимым видом полирует ногти. Можно было ожидать, что она накричит на него, но когда Лесли молчала, это было плохим знаком.

— Доброе утро, — сказал Алекс, как будто его появление за двадцать минут до полудня было чем-то само собой разумеющимся.

— И где же ты был?

По тону ее голоса можно было понять, что в его холодильнике еще месяц будет холодно. Он хотел ответить, но она кивнула в сторону его кабинета.

— Тебя ждет клиентка, — сказала она. — Она здесь уже больше часа, настаивала, что подождет.

— Она? — Лицо Алекса просветлело, но Лесли одарила его убийственным взглядом.

— Могу только сказать, что тебе чертовски повезло, что она не ушла через двадцать минут. Я уже потеряла одного клиента, который позвонил и хотел, чтобы ты нашел его пропавшую машину. Пока я ждала тебя, полиция ее нашла.

— Прости, куколка, — сказал Алекс. — Прошлая ночь выдалась тяжелой.

Лесли, казалось, хотела съязвить по поводу того, что он привел домой бродяжку и пренебрег своими обязанностями, а значит, и ее обязанностями тоже. Но что-то в его глазах остановило ее, и выражение ее лица смягчилось.

— Она нам нужна, — сказала она уже не таким резким голосом. — Мне все равно, хочет ли она, чтобы ты проследил за ее неверным мужем или нашел ее пропавшую собаку, но не облажайся.

— Я весь внимание, милая, — сказал он. Алекс шутливо отсалютовал ей и направился в свой кабинет.

— Лучше бы так и было, — пробормотала Лесли.

Алекс решил пригласить ее на обед в качестве жеста примирения, если, конечно, он не будет искать собаку.

За дверью сидела молодая женщина в ярко-синем сарафане. У нее были вьющиеся черные волосы, доходившие до плеч, и большие голубые глаза, которые, казалось, подходили по цвету к ее платью. Она была хорошенькой, с изящным носиком, розовыми щечками и губами, которые, казалось, хотели надуться, но не решались. На ней были простые черные туфли на плоской подошве, широкий черный пояс, опоясывающий тонкую талию, и она сидела прямо, скромно скрестив ноги.

— Простите, — сказал Алекс, закрывая за собой дверь. — Я вчера допоздна работал с полицией. Только что пришел.

— Вы мистер Локерби? — спросила она. В ее голосе слышалась легкая тягучая растяжка. Не такая сильная, как у уроженцев южных штатов, но все же заметная.

— Да, — ответил Алекс, протягивая ей руку. Если она и смутилась от того, что он пожимает ей руку, то не подала виду. — Надеюсь, вы не слишком долго ждали.

— Нет, — ответила она, и Алекс понял, что это вежливая ложь. — Это не имеет значения, мистер Локерби…