Головная группа была уже близко — метрах в двадцати, шли клином. Впереди — два Подмастерья, и я наконец рассмотрел их как следует. Правый — здоровый, бритый, в кожаном нагруднике с нашитыми защитными рунами: не заводская работа, кустарщина, но рабочая. Аура — мутная, тёмно-рыжая, с характерным рваным рисунком самоучки, который учился по драке, а не по книгам. В правой руке — короткий жезл, в левой — уже тлел зародыш Силового Удара: бледное марево, колеблющееся вокруг кулака.

Левый — помельче, подвижнее, с двумя ножами, руны на которых тускло мерцали. Зачарованное оружие — не сильно, но достаточно, чтобы прорезать лёгкий магический щит. Аура — плотнее, чище. Этот учился у кого-то, а не ковырялся сам.

За ними — Ученики. Трое. Молодые, злые, с маной, которая пузырилась под кожей, как газ в закупоренной бутылке. Один уже начал плести усиление — я видел золотистые нити, тянувшиеся от его пальцев к бритому Подмастерью. Ускорение. Грамотно.

Неофиты — позади, кольцом, с дубинками, ножами и топорами. На шее у каждого — амулет: средней паршивости защитные побрякушки, которые выдержат один-два средних удара и разрядятся. Но один удар — это один удар, который нужно нанести, прежде чем доберёшься до тела.

Бритый Подмастерье увидел нас и остановился. Ожидал одного — вышли двое. Его аура колыхнулась — он меня просканировал и результат ему не понравился. Адепт. Двое Подмастерьев против Адепта — ещё можно рискнуть. Но двое Адептов…

Он нас просканировал и не поверил своим сенсорам. Я видел это по его лицу — быстрое моргание, сжатие челюстей, лёгкий отшаг правой ногой. Инстинкт говорил бежать. Гордость — или приказ Щуки — говорила стоять. Ну а ещё он, видимо, реально не поверил своему восприятию. Да и немудрено — что забыли двое Адептов в этой дыре?

— Вы, два хера из мастерской, — сплюнув, сказал бритый. — Щука передаёт: мастерская теперь наша. Хозяйка теперь работает на нас. А тот, кто моим людям рожи разбил, — пойдёт с нами.

— Передай Щуке, — ответил я, — что разговор состоялся. Прямо сейчас.

И шагнул вперёд.

Витязь серии М3 в бою — это не обычный маг. Генетическая модификация третьего поколения: скорость реакции — в четыре раза выше нормы, каналы маны — расширенные, пропускная способность вдвое против природного мага того же ранга. Я мог бы снести всю эту толпу одним Огненным Валом — но за использование в черте города боевой магии такого калибра за нас возьмутся стражи. А это последнее, чего бы нам сейчас хотелось… Поэтому — усиление на себя и вперед. Руки Адепта, усиленные маной, — это оружие, которое не уступает зачарованному клинку.

Бритый среагировал быстро — для Подмастерья. Силовой Удар сорвался с его кулака мутной волной, целя мне в грудь. Грубо, мощно, без изящества. Я поставил щит — тонкий, плотный, который поглотил удар, как стена поглощает брошенный мяч. Даже не качнулся. Разница в рангах — Подмастерье бьёт с силой молотка, Адепт держит щит с прочностью стальной плиты.

Он успел удивиться — полсекунды, которые стоили ему всего. Я сократил дистанцию одним шагом, усиленным маной — обычный глаз увидел бы размытый росчерк — перехватил его руку с жезлом, сжал. Хруст — не кость, жезл: дерево и медь не выдержали давления. Свободной рукой — в солнечное сплетение, с точечным импульсом маны, который прошёл сквозь нагрудник и его кустарные руны, как игла через марлю. Не убить — оглушить. Он согнулся, захрипел, упал на колени. Мана в его каналах дёрнулась и замерла — шок, перегрузка. На ближайший час он маг не больше, чем табуретка.

Одновременно — Сергей. Левый Подмастерье был быстрее бритого — рванулся навстречу с обоими ножами, закручивая руническое усиление на лезвиях. Красиво, опасно, для любого противника ниже Адепта — смертельно. Сергей ушёл от первого ножа корпусом, второй принял на усиленное предплечье — зачарованная сталь скрежетнула по коже, укреплённой маной, и соскользнула, оставив белую полосу, но не кровь. Подмастерье раскрылся — на долю секунды, но «двойке» больше не нужно. Удар ладонью в грудь, с вложением маны — не полным, четверть мощности, — и Подмастерье улетел назад, сбив с ног одного из Учеников. Ножи зазвенели по мостовой.

Четыре секунды. Оба Подмастерья — на земле.

Ученики замерли. Тот, что плёл усиление, — оборвал плетение рывком, нити маны истаяли в воздухе. Второй начал ставить щит — жалкую полусферу мерцающего воздуха, которая продержалась бы против Адепта ровно столько, сколько нужно Адепту, чтобы на неё посмотреть.

— Не надо, — сказал я. Тем голосом, который мы отрабатывали на допросах: ровный, тихий, от которого по позвоночнику ползёт холод. — Щиты вниз. Руки — на виду. Мана — в покое.

Щит исчез. Ученик побледнел — ему было лет двадцать, и я видел, что его колотит. Не от холода.

Третий Ученик — тот, что шёл с тыловой группой, — попытался шарахнуть Воздушным Хлыстом. Невидимый жгут закрученного воздуха метнулся ко мне сбоку — неплохая реакция, паршивое исполнение. Ученическая магия — это черновик: контуры рваные, мана утекает, как вода из дырявого ведра. Я перехватил Хлыст голой рукой — просто сжал пальцы на воздушном жгуте, вливая свою ману, перехватывая контроль. Заклинание дёрнулось, как живое, и рассыпалось. Ученик отшатнулся, схватившись за голову — откат ударил его, как пощёчина.