Впрочем, не знаю, как с другими, а мне помощь или контроль Бьера в этом отношении не понадобились: с библиотечными фондами я работал крайне аккуратно, вознося хвалу местным божествам за то, что наконец-то получил возможность ознакомиться с по-настоящему хорошим книжным собранием, а бытовые условия после жизни в Люскайнене казались мне сказкой. Раем на земле!

А вот в чем мне Бьер действительно помогал, так это с лабораторными исследованиями. Я очень быстро понял, что мне действительно чертовски повезло попасть в его группу! Бьер не просто умел и любил учить: он был по-настоящему жаден до знаний и любопытен. И при том, что мужик понятия не имел о микроскопе, он как-то своим умом дошел до структурированного состава тканей и вплотную приблизился к пониманию процессов на клеточном уровне. Причем это были сугубо его наработки, а не всеобщие: другие преподы относились к его мыслям несколько скептически. На каждую мою идею Бьер говорил: «Хорошо, пойдем проверим». В первый год обучения он без нареканий торчал со мной в лаборатории хоть глубоко за полночь — а потом так же без нареканий помогал мне растворить щелочью неудавшийся эксперимент и все проветрить.

На втором курсе он просто выдал мне запасной ключ и сказал, что отдал приказ слугам мне помогать, но не беспокоить. Но добавил, что, поскольку я все же обладаю живым телом, он хотел бы видеть, что я сплю по крайней мере шесть часов в сутки. И, кстати, потом заходил ко мне в комнату проверял, что я действительно сплю!

Для сравнения, магистр Глерви — та самая рыжеволосая красотка, Ройга Глерви — своим адептам говорила так: «Обоснуй, что этот эксперимент может привести выгоду в случае успеха, — тогда тебе помогу! Иначе нечего тратить дорогие алхимические припасы!» Я же о дороговизне припасов от Бьера не слышал ни слова, и только на третьем курсе узнал, что многие ингредиенты для снадобий, оказывается, добываются в эльфийских лесах, и у моего наставника даже есть контакты с прикормленными группами «охотников и собирателей» с фронтира. И что платит им Бьер лишь частично из фондов Академии, а частично из своего кармана.

Ученики же магистра Трау вообще своего наставника в Академии неделями не видели: он постоянно был занят, разъезжая по делам королевского двора, а также разруливая какие-то сугубо политические проблемы, связанные с некромантами или некромантией.

Так вот, после той драматической лекции с бывшей Алишей Мьеркат я был уверен, что остальные адепты сбегут проветриваться от тяжелых впечатлений куда-нибудь в зеленые луга. И, в принципе, оказался прав. Закрепленная за группой Бьера лаборатория действительно пустовала — если не считать самого Бьера. Наставник задумчиво стоял перед столом, на котором я вчера оставил почти готовую работу — змею-некроконструкт, аккуратно прикрытую стеклянным колпаком.

Бьер колпак не снимал, но рассматривал мой проект очень внимательно.

— Планируешь ее сегодня анимировать? — спросил он вместо приветствия.

— Да вот, думаю, — ответил я, тоже не тратя времени на формальности. — Может быть, стоит еще над конструкцией всасывания яда поработать. Я не уверен, что удалось нормально промариновать эти мышцы и они будут сокращаться, как нужно. Все-таки очень тонкая работа. Может быть, стоит добавить еще эликсира на основе трехустки эльфийской…

— Если позволишь, я проверю.

— Конечно, учитель.

Бьер аккуратно снял колпак, его по-паучьи худые чуткие пальцы аккуратно ощупали голову змеи. Я ощутил — и почти увидел — воздействие некромантской субстанции на некроконструкт. Очень аккуратное воздействие: Бьер не пытался анимировать змею или часть ее мускулатуры, просто проверял тонус мышц.

— Нормально, — наконец сказал он. — Трехустка — очень сильное средство, если переусердствовать, ты можешь и вовсе сжечь волокна. Или, по крайней мере, уменьшишь резерв на их восстановление. Я же правильно понимаю, что ты пытаешься создать долгоиграющий конструкт, который можно будет подновлять много лет?

— Еще бы! Все-таки месяц с ней вожусь.

— Думаю, у тебя получилось, — кивнул Бьер. — Можешь анимировать.

— Спасибо, прямо сейчас и попробую. Хотите посмотреть?

— Нет, у меня сегодня много дел до обеда, — покачал головой магистр. — И вечером тоже. Завтра погляжу готовый результат.

И был таков.

Я же занялся змеей.

Оживлять сложного кадавра — а я изрядно поиздевался над обычным змеиным телом, увеличивая силу мускулов и повышая интеллект, точнее, вычислительную емкость головного мозга — задача непростая. Лучше всего отдельно работать с разными мышечными группами и системами тела. Если переборщить, поторопиться, или, наоборот, недожать, получишь вместо умного помощника почти бесполезную тварюшку, годную только чтобы цирковые трюки демонстрировать. Уж я-то знаю, нескольких хомяков и ворона так загубил. Бьер, как я подозреваю, подчеркнуто демонстрировал доверие, уходя из лаборатории — мол, я знаю, на сей раз у тебя все получится, могу даже не смотреть.

Ну что ж, в этот раз я действительно был уверен в успехе. Проанализировал свои предыдущие неудачи и понял, что слишком выкаблучивался с мелким контролем различных функций. Надо больше доверять природе!

И действительно, уже до обеда змея «ожила»: подняла голову, свернулась кольцами и поглядела на меня, ожидая приказа. Я проверил выполнение основных команд — «ползи», «прыгай» (да, мне удалось научить ее прыгать!), «соси» (закачка яда в резервуар внутри змеиной челюсти) и поиск предметов. В деталях, конечно, еще тестировать и тестировать, но основные параметры явно удались!

Так что в столовую на обед я шел, повесив змею себе на шею как этакий экзотический воротник.

— Ого, у тебя получилось! — воскликнула Руния, моя однокурсница. Тоже из группы Бьера. Симпатичная девчонка, но слишком правильная, вся такая отличница. — А мы травки собирать ходили. Смотри, какой я венок из одуванчиков сплела!

Толстый венок отлично смотрелся на ее темноволосой головке, что я ей честно и сказал. А вот ее черное форменное платье все было обсыпано одуванчиковой пыльцой.