— Так и есть. — Я наливаю виски на два пальца и, наконец, передаю бутылку. — Пожалуйста, разделите со всеми за столом.

Мама отмахивается от него и продолжает пить вино. Когда мужчинам подали, я поднимаю свой бокал.

— За знание и истину. Благополучие!

Клаудио изучает меня, но они с судьей все равно повторяют мой тост.

Я взбалтываю напиток, вдыхая восхитительный аромат ванили, дуба и специй, прежде чем сделать глоток.

Судье, кажется, это нравится, но мой дядя корчит гримасу.

— Это то пойло, которым тебя угостили ирландцы?

Я не могу сдержать самодовольную улыбку на своих губах.

— Те самые. Я подружился с ними, как ты и просил. Хочешь еще, дядя?

Он усмехается.

— Я отправил вас с Винни в Вегас, чтобы разведать глав местных семей, а не подружиться с ними. Ты был разведчиком до того, как я рискнул столкнуться с ними лично, вот и все. Но ты не только не выяснил ничего полезного, теперь ты лучший друг этой свиньи? Они — средство для достижения цели, мальчик. Не союзники.

Я узнал гораздо больше, чем он думает. Кроме того, что я сказал ему, что на свадьбе Маккеннонов безопасно, он больше ничего от меня не узнает. Моя верность никогда не обманывала моего дядю.

Он со стуком ставит свой бокал на стол и выпивает вино, как жидкость для полоскания рта. Действительно, ирония судьбы в том, что он использовал для этого вино.

— А теперь мой идиот кузен не удостаивал нас своим присутствием почти неделю. Его сообщения приходят все реже и реже, и он также отключил свое местоположение, как и несколько недель назад, когда жил в Вегасе, вместо того чтобы заниматься разведкой. Ты ушел со свадьбы раньше нас в прошлые выходные. Ты его вообще где-нибудь видел?

— Последний раз он писал мне перед тем, как я сел в самолет, и он был пьян в баре какого-то казино, — отвечаю я, пожимая плечами.

Он снова ворчит о том, какой бесполезный его кузен-идиот, и я немного расслабляюсь. Чем дольше мы с Рейзом сможем продолжать в том же духе, тем больше у меня будет времени, чтобы придумать, как разоблачить Клаудио, не рискуя навлечь на себя гнев остальных семей. Видео поможет, но этот процесс нельзя торопить. Я готов погибнуть, но не хочу, чтобы люди, которые доверяют мне, такие как Рейз, Роман и Тьеро, попали под перекрестный огонь.

— За какими, э-э, семьями ты наблюдал в моем штате, Клаудио? Я думал, ты в эти дни предпочитаешь Новую Англию.

Рука Дики дрожит, когда он делает большой глоток вина. Это его четвертый бокал, так что дрожь может быть вызвана опьянением или стрессом. То, как он начал невнятно произносить свои слова, наводит меня на мысль о пьянстве, что чертовски раздражает, потому что дальше будет только хуже. Чем больше он пьет и чем больше говорит, тем больше его голос действует мне на нервы. Он тоже знакомый, но я не могу его вспомнить.

— В твоем штате? — Клаудио усмехается. — Не забывай, где твои корни, судья. Возможно, ты мне скоро понадобишься в Нью-Йорке.

Я начинаю понимать цель Клаудио. Судья, должно быть, был коллегой, который пытался сбежать от этой жизни, уехав через всю страну. Однако это никогда не бывает так просто, и, судя по всему, его снова втянуло в это дело.

— Мы были на свадьбе Маккеннон-О'Ши, судья, — отвечает моя мама за Клаудио, снимая некоторую напряженность разговора. — Я должна спросить после того, как увидела, насколько... безлюдна пустыня. В Нью-Йорке разные сезоны, и осенью здесь так чудесно. Как ты вообще мог оставить это позади?

И напряжение возвращается. Мужчина кашляет в салфетку и неловко ерзает на стуле. Становится лучше.

Я снова переплетаю пальцы, чтобы скрыть ухмылку на губах.

— Да, расскажите нам, судья. Как вы могли оставить десятилетия напряженной работы по построению своей карьеры в одном штате только для того, чтобы начать все сначала в другом?

Надеюсь, вы не пытаетесь сбежать от человека, который пригласил вас сюда, чтобы снова шантажировать...

— В пустыне есть свое очарование, особенно ночью. И, да, осень великолепна, но эти зимы... — Он хихикает и указывает за окно, где первый настоящий снег в сезоне тихо падает и ложится на ветки деревьев. — Я ни в малейшей степени не скучаю по метелям.

Мама вежливо смеется, а я раздраженно фыркаю.

— Однако это не ответ на вопрос, не так ли? Я полагаю, чтобы стать судьей, требуется много времени и рукопожатий. Неужели небольшого количества снега было достаточно, чтобы рискнуть всеми вашими связями? Разве такой шаг не редкость?

Дики прищуривает глаза.

— У федеральных судей больше свободы передвижения, чем на других должностях, если хотите знать. Я заслужил свое место на скамейке запасных.

— Неужели и сейчас? Совсем без посторонней помощи?