Бледная кожа моей жертвы побелела от краев древка трости. Все остальное его тело становится темно-красным, и он изо всех сил пытается выдавить хоть слово из-за сокрушительного давления на трахею. Он умоляюще смотрит на нее, явно зная ее не так хорошо, как ему кажется.

Напряженная мольба вырывается из его горла.

— Талия, пожалуйста. Не говори ему...

Его хнычущее возражение побуждает ее к действию, и она встает на цыпочки, чтобы дать мне то, что я хочу. Блядь, если бы я не был заинтересован в ней раньше, ее кровожадная покорность сделала бы это для меня сама по себе.

Все еще держа меня за руку, она другой рукой сжимает мое плечо для равновесия. Ее губы касаются раковины моего уха, и тот же приторно-сладкий аромат, который я считал просто ароматом пекарни, теперь наполняет мои легкие. Мой рот наполняется слюной, когда ее теплое дыхание касается моей кожи.

— По меньшей мере десять раз.

По меньшей мере десять раз? Десять гребаных раз ей пришлось сказать этому сукину сыну, чтобы он убрал от нее свои руки. Это неприемлемо.

— Ч-что она сказала? Что бы это ни было, она лжет! Клянусь...

— Как тебя зовут, засранец? — я ослабляю давление, чтобы он мог выдавить ответ без хрипоты.

— Перси.

— Ну, Перси. Мне не нравится число, которое она назвала, но мне любопытно. Как ты думаешь, что она сказала?

Он качает головой, и я снова сжимаю его.

— Я... я не знаю! Должно быть, она солгала. Это было всего один раз...

— Да ладно тебе, Перси. Как ты думаешь, что она сказала?

Я не узнаю свой собственный голос — грубый и низкий, полный неприкрытой ненависти. Когда я работаю в мясном отделе, я холоден и расчетлив. Я приучил себя быть таким с тех пор, как мой отец списал меня со счетов, потому что в детстве я позволял своим эмоциям брать верх. И вот я здесь, несусь на них, как на яростной волне, и, черт возьми, как же это приятно.

— Ответь мне, Пер...

— Два!

— Два? Ты уверен?

Талия что-то ворчит у меня за спиной. Я поглаживаю костяшки ее пальцев большим пальцем, прежде чем оглянуться через плечо.

— Не волнуйся, я тебе верю.

— Нет, подожди! Я... я не знаю количество, ясно? Это единственные случаи, которые я могу вспомнить!

Христос, сначала Винни, к счастью, не смог разгласить важную информацию, в которой я нуждался, а теперь этот ублюдок?

— В последнее время у идиотов много проблем с памятью, — бормочу я.

— Ч-что?

— Похоже, ты и моя девушка не сходитесь во взглядах. Я собираюсь отпустить тебя, на данный момент. Но я хочу, чтобы ты запомнил число, которое ты дал мне, и я хочу, чтобы ты очень постарался напрячь свой крошечный мозг, чтобы выяснить, какое число дала мне Тэлли. Ты понял?

Он быстро кивает, готовый согласиться на что угодно, лишь бы избежать сильнейшего проявления моего гнева.

— Идеально. А теперь иди на вечеринку дальше по коридору. Пообщайся. Приятно, блядь, провести время. Забудь пока о том, что произошло. Но не забывай о моих инструкциях.

— Да, да, ты прав, клянусь. Только, пожалуйста, не делай мне больно.

Мрачный смешок срывается с моих губ.

— Я не могу этого обещать.

Его глаза расширяются, но я пока не собираюсь выполнять свою угрозу. Я отодвигаюсь назад, ближе к Тэлли, чтобы продолжать прикрывать ее. Один хороший удар моей тростью по его виску вывел бы его из строя, но я не хочу рисковать ее безопасностью. Когда она полностью защищена, я убираю трость с его шеи, чтобы освободить его.

Он громко сглатывает и, не теряя ни секунды, выбегает из комнаты.

— Ты почти попал в мой список, ублюдок, — бормочет Тэлли себе под нос.

— Не волнуйся, vipera, я позабочусь о нем.

Она прижимается к моей спине, как будто забыла, что я все еще перед ней. В отличие от пекарни, на этот раз я готов к ее реакции. Я отпускаю ее руку и снова устанавливаю трость, чтобы опереться. Сегодня хороший день для моей лодыжки, но трость все еще помогает сохранять равновесие. Не говоря уже о том, что это невероятно полезно в ситуациях, подобных той, что только что была у нас.

Я отхожу за пределы ее досягаемости и поворачиваюсь лицом, прежде чем она успевает меня оттолкнуть. Она оценивающе смотрит на меня, и я прислоняюсь спиной к стене, чтобы сделать то же самое. Если она пострадала, я откажусь от своего плана и прямо сейчас пойду и убью этого ублюдка в переулке.

Мешковатая толстовка с капюшоном больше не скрывает ее потрясающую фигуру. Вместо этого ее облегающее платье-свитер подчеркивает соблазнительную фигуру, а черные леггинсы и черные сапоги до колен подчеркивают бедра и длинные ноги. Мои руки дергаются, умоляя прижать ее к моему члену, но я не осмеливаюсь прикоснуться к ней. Когда я наконец снова встречаюсь с ней взглядом, ее глаза сузились от недоверия.