Практически сразу сознание вернулось, колпак капсулы поднялась, и я поежился от свежего воздуха, холодящего мокрую кожу.

Имплант на запрос сообщил, что обследование и лечение заняло около получаса.

Озадаченный, причиной недолгого пребывания в капсуле, я легко выбрался из нее и прямым ходом направился к синтезатору. Жрать хотелось зверски. Набрав знакомые цифры, глотая слюни, наблюдал, как из нутра синтезатора появляется тарелка с дымящимся борщом, стакан сметаны, и огромное блюдо говяжьего гуляша с пюре. На отдельной тарелке лежали куски духовитого черного хлеба. Ну, и, конечно, две кружки пива, как без него?

Усевшись за стол, приступил к еде. Это было великолепно! На какое-то время выпал из реальности и вернулся в нее только тогда, когда все тарелки были подчищены остатками черного хлеба, а я блаженно улыбаясь, откинулся на спинку стула. Вот это еда! Не то, что в столовке академии.

Думать я смог только после получаса блаженства. После чего попросил Искин распечатать карту ФПИ.

Можно было, конечно, просмотреть ее ментально, но хотелось подержать в руках реальный документ, прочитать, как дела с индексом интеллекта, после почти двух лет пребывания на Эрипуре.

— Охренеть? — была единственная мысль, когда я смотрел на цифру интеллекта в 376 единиц. — Да я, гений, мать его! Если инженерный уровень 180 единиц, то, кем я могу стать?

Когда восторг утих, я уже спокойно подумал:

— Ну, высокий у меня интеллект, могу базы десятого уровня за неделю щелкать, и что? Где эти базы?

Мои унылые мысли прервал имплант.

— Зато благодаря высоким цифрам интеллекта, ты смог за один учебный год освоить магические манипуляции до уровня мага пятого ранга. Если бы не особенности твоего мозга, даже с моей помощью этого не случилось.- Сообщил он сухим казенным тоном.

После этого уже Искин челнока сообщил, что, получив от импланта полную информацию, создал базу магических техник, на основе изученных книг в библиотеке академии. Но, для полного завершения работы не хватает многих данных.

Поэтому следует сделать все, чтобы получить недостающую информацию. То есть возвратиться в академию и продолжить учебу.

— Сговорились, идолы! — с такими мыслями я улегся спать. Почему-то после всего лишь получасового пребывания в капсуле, спать хотелось зверски.

На следующий день я испытывал аэробайк, имевшийся на челноке. Если из-за М-поля нельзя врубить антигравы челнока, то движителю аэробайка, работающему совсем на других принципах, на эти ограничения было плевать.

Ранее на аэробайке летать мне не доводилось, наверно, потому, что на планеты за семнадцать лет ни разу не спускался. Все что нужно абордажнику в увольнении, можно было найти на любом уровне космических станций.Но основные навыки управления имелись в освоенных базах, а воздушной полиции на Эрипуре пока еще не было.

Поэтому я храбро уселся в трехметровый, блестящий серебром, цилиндр, стоявший на салазках и взялся за штурвал. Сделав несколько кругов над челноком, поднялся выше километров на десять и увидел на краю горизонта голубую ленту Энры, и темные пятна кочевий, разбросанные по степи.

— Нормально, получается, — решил я и приземлился.

— Ну что развлекся, пора приниматься за ритуал, — подумал я, выбираясь из аэробайка. — Страшно, конечно, но если не попробую, никогда себе не прощу.

Ритуал решил проводить прямо в рубке челнока, для большей безопасности.

Первым делом достал из холодильника склянку с тремя литрами своей крови.

Именно этот момент был самым трудным для моего предшественника, описавшего эту процедуру. Для меня она была пустяком. Лечебная капсула под управлением искина быстро синтезировала нужное количество крови, якобы для компенсации острой кровопотери.

В тетради было описана длительная процедура, включавшая несколько кровопусканий и затем хранение всей крови в стазисе. Любая оплошность и все нужно начинать сначала. Так, что технологии избавили меня от таких проблем.

А сейчас предстояла длительная работа по вырезанию в пластике пола нужных для ритуала чертежей.

Ближе к вечеру работу я закончил, и вроде бы не особо устал.

— Может не стоит, — трусливо подумал я, глядя на фигурные изгибы рун , в пентаграммах . — Проживу свои сто двадцать лет, куда больше-то? Глупо верить всему написанному.

Решив повременить с опасной процедурой, решил прогуляться по прерии.

Транспортным лучом искин перенес меня на землю вытоптанную копытами сотен лошадей. Уже смеркалось, вдали пасся мой конь, неторопливо щипая траву. Кочевники не рискнули его забрать.