— В награду за это признание скажу вам по справедливости: та, кого для него выбрали вы, лучше той, которую он избрал для себя сам. Харриет Смит обладает превосходными качествами, совершенно неведомыми миссис Элтон. Эту простую, скромную, искреннюю девушку всякий мужчина, наделенный умом и вкусом, предпочел бы особе, подобной жене нашего викария. Если откровенно, говорить с Харриет оказалось приятнее, чем я ожидал.

Эмме было чрезвычайно отрадно слышать такое от мистера Найтли. Их разговор прервали энергичные призывы мистера Уэстона продолжить танцы:

— Пойдемте же, мисс Вудхаус, мисс Отуэй, мисс Фэрфакс — отчего вы не идете? Эмма, подайте вашим друзьям пример. Все что-то сделались ленивы, все засыпают!

— Я готова, всегда к вашим услугам.

— С кем вы намерены танцевать? — спросил мистер Найтли.

На секунду задумавшись, Эмма ответила:

— С вами, ежели пригласите.

Он протянул ей руку:

— Вы позволите вас ангажировать?

— С удовольствием. Я видела, как вы танцуете… И мы ведь с вами не настолько брат с сестрой, чтобы для нас это было неприлично?

— Брат с сестрой? Мы? Отнюдь нет!

Это маленькое объяснение с мистером Найтли очень обрадовало Эмму, став для нее одним из тех приятнейших воспоминаний о бале, которым она с наслаждением предавалась следующим утром, расхаживая по лужайке. Как это было славно, что оба они теперь одинаково думали об Элтонах, муже и жене, и мистер Найтли похвалил Харриет, отступившись от прежней своей суровой оценки, — это оказалось особенно приятно. Дерзость Элтонов, едва не отравившая Эмме весь вечер, послужила причиной того, что принесло ей вскоре величайшую радость. И теперь она ждала еще одного благоприятного следствия — излечения мисс Смит от любовной болезни. То, что Харриет сказала о поступке викария, прежде чем покинуть бальный зал, вселяло большие надежды. С ее глаз словно спала пелена, и она наконец-то увидела, что мистер Элтон вовсе не то божество, каким казался до сих пор. Лихорадка прошла. Эмма могла более не опасаться, что какой-нибудь неосторожный комплимент заставит сердце Харриет забиться чаще. Нет, своим подчеркнуто пренебрежительным обращением Элтоны будут непрестанно напоминать мисс Смит о своей черствости и даже жестокости. Теперь Харриет трезва, влюбленность Фрэнка Черчилла перестала быть опасной, мистер Найтли сделался миролюбив — славное лето ожидало Эмму!

Этим утром встречи с Фрэнком не предвиделось: он сказал, что, увы, не сможет позволить себе посетить Хартфилд, ибо уже к середине дня должен быть дома. Мисс Вудхаус не огорчилась.

Обдумав то, что ее волновало, и приведя свои мысли в порядок, Эмма зашагала к дому с намерением отдать все силы ободренной души заботе о двух маленьких мальчиках и их дедушке, как вдруг большие железные ворота отворились и в парк вошли два человека, которых она сегодня никак не ожидала увидеть вместе, — Фрэнк Черчилл под руку с мисс Смит. По всей видимости, произошло нечто чрезвычайное. Харриет, бледная как мел, выглядела испуганной, и Фрэнк пытался ее приободрить. Ворота отстояли от крыльца менее чем на двадцать ярдов, и спустя минуту все трое вошли в дом. Едва перешагнув порог, Харриет упала в кресло и лишилась чувств.

Если молодая леди потеряла сознание, то скоро вновь его обретет. Последуют вопросы и удивленные возгласы. Такие моменты неизвестности будоражат воображение, но длятся недолго. В считаные минуты Эмма уяснила себе всю суть дела.

Мисс Смит и мисс Бикертон, другая квартирантка миссис Годдард, тоже присутствовавшая на балу, решили вместе прогуляться и вышли на ричмондскую дорогу, обыкновенно достаточно людную и потому безопасную. На сей раз, однако, барышням не повезло. Миновав Хайбери и пройдя еще с полмили, они достигли крутого поворота, за которым на протяженном участке, с обеих сторон затененном вязами, не было видно ни одной живой души. Вскоре юные леди различили на небольшом расстоянии от них, впереди и немного в стороне от дороги, расположившийся на островке дерна цыганский табор. В довершение к этому им навстречу выскочил с протянутой рукой ребенок, явно наблюдавший за дорогой. Мисс Бикертон, ужасно испугавшись, пронзительно закричала и, увлекая за собой приятельницу, взбежала вверх по крутой насыпи, а затем перелезла через невысокую изгородь и кратчайшим путем устремилась в Хайбери. Харриет не поспевала за подругой: после вчерашних танцев ноги не слушались. После первой же неудачной попытки преодолеть препятствие ее сковала судорога. Она так и осталась стоять на дороге, полумертвая от ужаса.

Вероятно, бродяги и не стали бы нападать на барышень, если бы те оказались храбрее, но не воспользоваться беспомощностью Харриет не могли. На нее тут же набросились полдюжины ребятишек, предводительствуемые грузной женщиной и мальчишкой-подростком. Все они ужасно шумели, и если даже не говорили ничего особенно грубого, то глядели очень дерзко. Харриет, испугавшись пуще прежнего, тотчас согласилась дать им денег: достала шиллинг и взмолилась, чтобы ее отпустили с миром. Судорога у нее уже почти прошла, и она потихоньку зашагала прочь, но кошелек перепуганной барышни не давал покоя бродягам, и они окружили ее, чтобы забрать остальное.

В этот момент и увидел мисс Смит Фрэнк Черчилл: девушка дрожала от страха, что-то умоляюще бормотала, а цыгане кричали и нахально требовали денег. По счастливому стечению обстоятельств его отъезд из Хайбери был немного отсрочен, потому-то он и оказался неподалеку в критическую минуту. Желая насладиться приятностью утра, он отправил кучера с лошадьми другой дорогой, чтобы встретиться с ними через милю-две, а сам решил прогуляться. По пути ему пришлось на пару минут заглянуть к мисс Бейтс (возвратить ножницы, взятые у нее накануне), вследствие чего он покинул деревню чуть позже, чем предполагал. Так как шел он пешком, цыгане не замечали его, покуда не приблизился. Теперь женщина и мальчишка сами испытали тот страх, который внушили Харриет. Когда бродяги в ужасе разбежались, Харриет, еще не придя в себя, схватила за руку своего спасителя и, собрав последние силы, кое-как добрела до Хартфилда. Фрэнк Черчилл сам решил привести ее сюда, ибо не знал, где она живет.

Такова была вся история, рассказанная им и дополненная Харриет. Увидав, что ей сделалось лучше, он принужден был откланяться, потому что уже потерял много времени и более не мог медлить ни минуты. Эмма проводила его изъявлениями искренней благодарности от своего лица и от лица подруги, обещав сообщить миссис Годдард о счастливом спасении подопечной, а мистеру Найтли — о таборе, расположившемся близ Хайбери.

Если видный молодой человек и милая барышня оказываются соединены подобными обстоятельствами, то даже в самое холодное сердце и самый прозаический ум едва ли могут не закрасться определенные мысли. Будь на месте Эммы ученый муж, грамматик или даже математик, то и он, увидав Харриет и Фрэнка вместе и выслушав их рассказ, непременно бы подумал, что сложившиеся обстоятельства весьма способствуют пробуждению в молодых людях интереса друг к другу. Ну а Эмма, юная леди с развитым воображением, и вовсе загорелась этой мыслью, которая, кстати сказать, уже посещала ее прежде.