— Почему ты решил, что тебя заберут?

— Убийца…

— Расскажи подробно про визит Варвары Артуровны.

Рябинин знал, что этот рассказ окажется трудным и для Геннадия, и для следователя: неожиданные паузы, внезапное заикание, лоскутная память, судорожная улыбка не к месту…

Было впечатление, что он говорит не о себе, а вспоминает виденное слишком давно.

— Геннадий, а почему Варвара так хотела навестить Ию. Они дружили?

— Не знаю. Ия мало времени проводила в лаборатории и кроме Марата Семеновича почти ни с кем не общалась.

— Началось следствие, и Варвара поспешила прорваться к твоей жене.

— Зачем… к ней прорываться?

— Ия могла догадаться про наркоту и сообщить следователю. Опять-таки узнать, не рассказала ли Ия что-нибудь мужу, то есть тебе.

— Намекаете, что Варвара Артуровна…

Геннадий запнулся, то ли не знал, что сказать, то ли боялся произнести это вслух. Рябинин не побоялся:

— Она приехала ликвидировать твою жену.

— Как это «ликвидировать»?

— Отравить.

Рябинин хотел понять, чем отличается сегодняшнее лицо Геннадия от лица, с которым он приходил в прокуратуру. Отличалось: он сменил оправу очков на более темную. Да нет, оправа та же: она просто кажется темнее на фоне голубовато-крахмальной кожи.

— Геннадий, парадокс: Варвара Артуровна приехала отравить вас с Ией, а отравилась сама.

— Отравилась сама?

— А чему ты удивляешься?

— Я отравил, — сказал Геннадий куда-то в пол.

— Теперь я удивляюсь: как же ты это сделал?

— Плеснул ей в крепкий кофе эфедрон.

— Откуда плеснул?

— В аптечке стояла бутылочка.

— И сейчас стоит?

— Нет.

— Куда же делась?

— Не знаю, не помню…

— Гена, а много плеснул?

— Не помню?

— Ничего не помнишь…

— Я дважды наливал эфедрон.

— Это точно?

— Сергей Георгиевич, у меня было состояние, как у пьяного.

Допрашивать пьяных запрещено. Пьяных от алкоголя, а от беды? Есть понятие «психология скорби». Скорбь, как и все в жизни, должна завершиться, и это состояние нельзя прерывать искусственно. Тогда может образоваться более тяжкое состояние — патологическая скорбь.

— Вы мне не верите?

— Почему же? Сильные эмоции блокируют не только память. У психологов существует около тридцати теорий стресса.

— Сергей Георгиевич, мне сейчас не до теорий…

— Но я должен составить протокол допроса. А ты не помнишь.

— Помню, пузырек с эфедроном держал в руке. Значит, плеснул.

— Мог и не плеснуть?

— Мог и не плеснуть.

— А считаешь себя убийцей?

— Сергей Георгиевич, запишите, как было: вы лучше знаете.

Рябинин провел ладонью по лбу, словно смахнул паутину. Что он делает? Гипнотизирует, внушает, зомбирует? Предотвращает следственную ошибку или учит лжесвидетельствованию?

— Если не я, то кто же ей влил эфедрон? — Геннадий словно очнулся.

— Сама.

— Зачем?

— Геннадий, она же наркоманка.

Все это для Рябинина могло плохо кончиться. Но плохо кончиться могло и для Геннадия, потому что станет ли какая-нибудь девочка-следователь разбираться в оттенках вины: юридический ли это казус, умышленное ли убийство или неосторожное? И уж наверняка не станет копаться в его психологическом состоянии.

Геннадий безучастно ждал. Молодой человек с бледной кожей, в белесых очках, с косой бородкой, не решивший в какую сторону ей лучше торчать… Рябинин задавил затлевшее в себе чувство. Следователю быть жалостливым нельзя — тогда он не сможет работать.

Рябинин вздохнул: не жалостливый он, а хотел, чтобы, встречая завтра больную жену, Геннадий не считал себя убийцей…

Звонил мобильник. Рапортующий голос капитана сообщил:

— Сергей Георгиевич, в озере нашли замаскированный унитаз, голубенький.

— Откуда же он взялся?

— Наверное, сбросили давно, весь в тине. Что делать?

— Выловить и отправить в отдел по борьбе с наркотой.

— Как отправить?..

— Капитан, не знаешь, как возят унитазы? С мигалкой!

INFO

7 (343)

2007

Главный редактор

Евгений КУЗЬМИН

Художник

Александр МАКАРОВ

Адрес редакции

127015, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, офис 1607

Телефон редакции (495) 685-47-06, 685-39-27

E-mail office@iskatel.net

info@iskatel.net

redactor@iskatel. net