— Зачем к водке лимон?

— А ты прикупи к нему бутылку коньяка.

Рябинин знал, что работать сегодня уже не придется. Впрочем, что такое работа в применении к его жизни? Не было межевой линии. Он постоянно переваривал разнообразную информацию. На допросах — показания свидетелей, по дороге домой — планы на следующий день, в разговоре с начальством — сочинял колкие ответы…

И не было конца мыслям внезапным, подсознательным, неясным, как осенние тени. Пожары снились…

Дверь распахнулась нахально: без стука и широко. Капитан Палладьев прямо-таки промаршировал к столу, открыл папку и выложил перед следователем непонятный предмет. Цвета темного, блеска тусклого, фактуры мягкой… Что-то вроде резины. Капитан ее разгладил, отчего резина приобрела округлые формы.

— Купальная шапочка? — догадался Рябинин.

— Именно.

— Кто же в ней купался?

— Думаю, что водяной.

— С него снял?

— Извлек из шкафчика для личной одежды Варвары Артуровны. В лаборатории стоит, под замочком.

— И ты?..

— Сергей Георгиевич: изъял с протоколом и с понятыми.

Шапочку они изучали: оглядывали, ощупывали, обнюхивали. Рябинин пришел к выводу, что она пахнет женщиной и духами; капитан добавил — рыбой и лягушками. После раздумий Палладьев удивился вслух:

— Неужели женщине под силу ударить меня по голове, утопить иностранца и участкового?

— Игорь, она сначала оглушит, а потом в воду. Спортсменка. Видел ее плечи? Гирей балуется. А как она ловко навела тебя на Артамошкина?

Ночью Рябинину снился пожар, а на пожарах многолюдно. Поэтому дверь открылась без стука. Значит, свои.

Она впустила крепко сложенного рыжеватого мужчину. Своего. Майор Леденцов был с чемоданчиком; он открыл его и выложил на стол два рослых пакета. Следователь проворно спрятал чемоданчик в сейф.

— Сергей Георгиевич, — удивился капитан. — Точно такой же вы изъяли при обыске в лаборатории.

— Именно.

— А зачем?

— Капитан, а почему ты не спрашиваешь, зачем нам унитазы?

— Догадываюсь, а вот чемодан…

— Они похожи.

— Не заметил, — признался капитан удивленно, поскольку эти предметы имели слишком разное применение.

— Я заметил, — пришел на выручку подчиненному майор. — Они ничем не наполнены.

— А чем должны быть наполнены унитазы? — оживился Палладьев.

— Сказать? — неприязненно спросил майор.

— Братцы, они одного цвета, — остановил их Рябинин.

«Братцы» переглянулись. Капитан с недоумением, майор почти со злобой. Не любил он в Рябинине эту черту — тихо-рить. Ведет следствие молчком, хотя труд этот коллективный. Майор подергал выгоревшими за лето усиками: Рябинин скрытен даже в мелочах. Зачем велел купить спиртное, если никаких торжеств не предвидится?

Дверь распахнули, наверняка при помощи ноги. Рябинин вскочил, но не от стука, а от грубых женских слов:

— Сергей, разрази тебя трясучка! Неужели не нужны заключения экспертов? Вот ехала мимо и захватила…

— Дора Мироновна, запарился…

— Как же ты работаешь без результатов?

— Да я уже все знаю.

— Он знает, — ехидно подтвердил майор.

Дора Мироновна извлекала из сумки бумажные кипы: заключения экспертов, результаты анализов, графики и таблицы.

— Ну а за вещдоками, за унитазами и чемоданом приезжай сам.

— Дора Мироновна, кофейку, а? — предложил Рябинин, мягко освобождая ее от куртки и давая знак капитану.

Тот в кабинете следователя ориентировался неплохо. Достал из шкафа чайную посуду, сахар и банку с кофе. Затем разобрал принесенные майором пакеты. Колбаса, сыр, рыбка, лимон и две бутылки — водка и коньяк. Рябинин налил в стаканчики.

— Сергей, по какому поводу банкет? — удивилась Дора Мироновна.

— Мы кончили дело.

Оперативники глянули друг на друга и молча поставили стаканы. Майор как бы опомнился первым:

— Сергей Георгиевич, мы недопоняли.

— Следствие закончено, майор.

— И больше нечего делать?

— Вам ловить некого: Варвара Артуровна умерла, завлаб задержан. А расследование дела передаю, потому что не нашей подследственности.

Опера взяли стаканчики, чокнулись и молча выпили. Первый тост следовало поднять за даму. Но слово «тост» в этой случайной выпивке не шло, как и слово «дама» к Доре Мироновне. Она разглядывала мужчин с подозрительным прищуром. Этот прищур выглядел мудрым. Наверное, оттого, что седая прядь налипла на дужку ее очков.

— Ребята, — сообщила Дора Мироновна, — оперативные неприятности происходят со всеми. Например, у меня сегодня утром труп пропал.