— Роман! Пусть даже она сука, не надо никого убивать, мало ли чего в жизни не бывает. Вон у меня тоже один мальчик на Костика не похож. Зачем делать из этого трагедию? Живем, и ничего. Пусть даже твоего подменили.

Вперед выступил Костя Мясоедов с перекошенным от ревности лицом.

— Роман, ты гад! — громко объявил он.

Предпоследним слово досталось Кайману. Он закрыл своим огромным телом Полину.

— Не смей! Не смей ее трогать! Ты недостоин ее мизинца. Не нравится Полина — иди к своей Эдит. Не нравится Эдит — иди на два этажа выше, там тебя ждет любовь. А Полину я не дам обижать.

Кизяков Роман, держа ружье наперевес, продолжал бормотать:

— Убью суку!

Но амплитуда звуковых волн постепенно затухала. Высунувшая нос Елизавета нырнула обратно в спальню и юркнула под одеяло.

Достойнее всех держался Васька Генерал:

— Роман! Роман Октябринович. Господин-товарищ Кизяков! Будь мужиком. Успокойся. Главное — ты свободен. А убивать никого не надо. У тебя лицензии есть на отстрел?

— Нету!

И тут снова начался гвалт. Перекрывал всех голос жены Кизякова Полины:

— Роман!

— Я слушаю тебя! — отозвался супруг.

— Роман. Твой водитель говорит, что Эдит нам Максимку подменила!

— Что?

Для человека, только что пришедшего с улицы, такое заявление не хуже ушата с холодной водой. Роман обессиленно сел на диван. Он ничего понять не мог. Между ног он поставил ружье. Участковый тут же похвалил его:

— Вот так-то лучше, чем держать его наведенным на людей. Разберемся, разберемся. Еще и не с такими запутанными делами разбирались. Кто кого, говоришь, подменил? — спросил Полину участковый.

— Никого я не подменяла, Роман, — твердо заявила Эдит. — У меня свои дети, двое. У тебя свой. И давайте не путать их. Ты лучше скажи, что с тобой случилось?

Хозяин дома взбеленился:

— Потом! Потом, Эдит! Полина! Скажите мне, что случилось здесь за время моего отсутствия? Что за бред о Максимке вы несете?

Пока одна и вторая собирались с мыслями, им решила помочь Зойка Мясоедова. Она быстро расставила акценты:

— Твой Максимка, Роман, не твой Максимка. Поэтому он на тебя не похож. Его при рождении подменили. А твой настоящий Максимка живет у родителей Эдит, в Ростове.

— Не говори глупостей! — сказала Эдит. — Еще раз повторяю, что у меня живут мои дети.

— Нет! — вдруг уперлась Зойка Мясоедова. Волнуясь, она снова, как ненормативную лексику, стала употреблять свою, наукообразную: — Роман, мы сейчас фундируем кризис идентификации твоего сына как психологический феномен, основанный на целостном восприятии субъектом своей жизни. Я думаю, должна произойти самоидентификация личности, с опорой на серьезные клинические исследования, чтобы воспринимать его как данное.

Кизяков Роман грозно сказал:

— Я смотрю, клинические исследования здесь многим не помешают. Кто здесь утверждает, что подменили моего сына?

Зоенька Мясоедова продолжала тараторить:

— Мы знаем, Роман, это Володька тебе в отместку. Напился сегодня с расстройства, тебя всю дорогу недобрым словом поминал. Но клинические исследования на идентификацию отцовства все равно надо провести. Я своего Костика завтра же отправлю. Пусть свой геном снимает. А потом мы сравним его с геномом детей Эдит. И ты геном свой покажи.

— У Эдит нет детей и быть не может! — заявил Роман, вставая. — Пропустите, я эту суку все равно убью.

Участковый преградил ему дорогу.

— Роман Октябринович! Даже если я ваша на сегодняшний день «крыша», не могу я вас пропустить.

— Пустишь!

Рядом с Васькой Генералом стал бочкообразный Кайман. Роман разогнался и таранил их. Ружье в руках Романа выстрелило.

— Ах! — дурным голосом закричала Зоенька Мясоедова и схватилась за бок.

На Романа навалились четверо мужчин. Участковый крутил ему руки. Кайман всей своей тушей давил его к полу. Водитель наступил на пальцы, сжимавшие ружье, а Костя Мясоедов осваивал практику работы спецслужб с поверженным на пол бандитом. Он пинал его под ребра ногами в ботинках. Хрясть, хрясть!

— Хочешь в койку уложить мою Зойку?

— Не хочу!

— Ах, не хочешь! На, получи!

Роман взвыл и выпустил ружье. Водитель отбросил его в сторону и тоже разок с другого бока наподдал своему генеральному директору. Несправедливость, говорят, удесятеряет силы. Роман извернулся и оказался наверху.

— Всех убью, сволочи! В моем доме меня же и бить!

Первому досталось Косте Мясоедову. Не лезь туда, гласит народная мудрость, куда тебя не просят. Роман провел короткую подсечку, и Мясоедов грохнулся на пол. С громким криком на выручку супругу бросилась Зоенька.