Стал я тогда на вас, господа, думать, на сотрудников, друзей и родственников. Фирма-то Кизякова Романа раскрутилась. Одной недвижимости у вас миллионов на тридцать. Ну, думаю, зашевелились пауки в банке. Кусать начали до смерти друг друга. А поскольку была у меня уже информация по вашей фирме, стал я каждого из вас рентгеном просвечивать.

— А почему это у вас была информация по нашей фирме? — спросил Кайман.

Участковый небрежно процедил в ответ:

— Повторяю для непонятливых: бывшая «крыша» все, что смогла, рассказала. А рассказала она многое. Вы ей, оказывается, потихоньку отстегивали. Так ведь?

— Было такое дело! — недовольно заявил Костя Мясоедов. — Никуда от этого не денешься.

— Так вот, со вчерашнего дня вам этого больше не надо делать. У меня, — важно заявил старший лейтенант, — есть договоренность с вашим генеральным, с Романом Октябриновичем, что вы уходите от нее, от старой «крыши».

— И куда мы приходим? Это кто же, ты, что ли, нас будешь теперь крышевать? — с плохо скрываемым презрением спросил Кайман.

— Не крышевать, а оказывать охранные услуги. А это совершенно разные вещи. Ну так вот, вернемся к нашим баранам. Думал я, куда же мог пропасть Роман Октябринович? А ответ здесь один. Любое преступление — это чей-то интерес. И пало у меня подозрение на трех человек: на тебя, Кайман, на жену Полину, на подругу — на Эдит, на водителя Володю и на лучшего друга Мясоедова.

— Это не три, а пять человек! — съязвил Костя Мясоедов. Участковый не заметил мелкого булавочного укола.

— Все варианты стал я проверять, и один из них дал результат — стопроцентный.

— И кто это? — пытливо спросил Кайман. — Ты уж, дорогой наш Пинкертон, не откажи, спой или расскажи. Будь другом.

— Буду! Отчего же им не быть, если хороший человек просит, — с не меньшим ехидством ответил участковый. — Да вот на тебя, дорогой, подозрение пало в первую очередь, а потом выяснилось, что ты целый день на таможне провел, и вчера там был, и позавчера, груз растаможивал, оказывается, а всем байку рассказываешь, что за грибами в лес отправился и заблудился. Ай, как нехорошо товарищам по работе врать. Что они о тебе подумают? Один груз у тебя был — мобильники для фирмы «Супер-Шик», а второй груз — меха и кожа для универмага нашей уважаемой хозяйки. Может быть, тебе номера контейнеров еще назвать?

Кайман имел вид несколько потерянный. Такой прыти от обычного участкового он не ожидал.

— Сдаюсь, сдаюсь! — миролюбиво воскликнул он. — Беру все свои слова обратно. Сдаюсь и повинуюсь, мой генерал. Я просто рад, что у нас появился человек с такими связями. Я думаю, Роман Октябринович не ошибся, когда вас взял своей кры… э-э… охранной фирмой.

— Ну, то-то! — удовлетворенно заявил участковый. — Глядишь, в люди выбьетесь со мною. Если бы ты знал, на каком уровне сегодня я организовал его розыск, ты бы умер от зависти, встал, еще раз умер и не поднялся больше никогда. А уж рот открывать вообще бы не посмел. Поставка у тебя из Турции, а товар от Гуччи и Диора.

— Молчу я! Молчу! — снова подтвердил свою лояльность Кайман.

— Ты, может быть, не будешь тянуть резину и скажешь напрямую, кто заказал Романа? — зло спросил водитель Володя.

Участковый хищно прищурил глаза.

— Торопишься, друг! Нервишки, видно, пошаливают. Ладно, раз тебе так невтерпеж, давай на тебе остановимся. Рассмотрим, как ты специально постарался для шефа, и разберемся, специально ты это с ним сотворил или случайно у тебя получилось?

— Ты чего? Ты что городишь? — не на шутку переполошился водитель. — Думай, что говоришь!

Участковый гнул свою линию:

— Итак, разберемся с имеющимися у нас фактами. Отпираться будешь потом.

Долго бы еще морочил слушателям мозги Васька Генерал, рассказывая про свои связи, феноменальные способности, снайперскую точность, интуицию, индукцию и дедукцию, если бы вдруг за спиной у всех неожиданно не раздался яростный рык:

— Сука! Убью!

Глава 25

В квартиру ворвался разъяренный, как вепрь, Кизяков Роман. Отшвырнув в сторону участкового, он ринулся через гостиную в свой кабинет.

— Роман! — обессиленно крикнула его жена и медленно начала оседать.

Через несколько секунд Кизяков выскочил обратно. В руках у него было шестизарядное помповое ружье тульского завода. Он передернул затвор. Стоя в дверях, безумными глазами он обводил скучившийся народ. Из дверей дальней комнаты выглядывала сонная бухгалтерша Елизавета.

— Убью суку! — снова зарычал он.

И тут случилось то, что потом трудно подавалось объяснению. Вдруг все как один хором запросили пощады. И первым сольную партию начал водитель Володя:

— Роман Октябринович, прости, так получилось!

Тут же прорезался голос супруги Кизякова Полины:

— Роман, я ни в чем не виноватая. Володька, что ж, он же муж твоей Ольги. Мы почти одна семья. А Максимка наш ребенок, а не подкидыш этой твоей проходимки Эдит.

Оскорбленная Эдит приняла эффектную позу и громогласно заявила:

— Со своим чадом и от кого он у вас народился, разбирайтесь сами, а у меня свои дети. К вам они никакого отношения не имеют. Колхозники!

В это время водитель что-то шепнул на ухо Зоеньке Мясоедовой, и та неожиданно тоже запросила пощады: