— Мошенничество.

— А риэлтерские поджоги? Ради помещения или земли.

— Подлецы.

— Боря, труп Сударикова в квартире помнишь?

— Еще бы. Ты поразил следственную бригаду: сразу назвал убийцу. Кстати, как догадался?

— Под голову трупа был подложен какой-то ватник. Зачем?

— Не улавливаю…

— Потому что голова сильно кровоточила.

— Опять не дошло.

— Тело лежало на очень дорогом старинном ковре. А кто мог беспокоиться, что кровь испортит ковер? Только хозяин.

Майор кивнул понятливо и уставился на шкаф. Я тоже был понятливый — пора пропустить по чашечке кофе. Когда мы были моложе, то в конце рабочего дня пропускали по бутылочке пива. Теперь перешли на кофе. С годами перейдем на чай. Смотришь, и до киселя докатимся — с годами, конечно.

Я достал из шкафа кипятильник, сосуд для воды, банку кофе и пачку сахара. Залить кипятком растворимый порошок — вот и кофе сварил. Майор взял горячую чашку:

— Сергей, я знаю: ты скучаешь без загадочных преступлений. А полно нераскрытых убийств.

— Какая в них загадка? В конечном счете, все преступления из-за денег. Теперь даже из ревности не убивают.

— А способы?

— Да, способы бывают виртуозные, но где загадочные мотивы преступлений?

Я помню, как майор пришел в РУВД. Тогда он был рыжим, теперь стал пегим — только усики остались цвета кофе, разумеется, с молоком. В эти усики он и усмехнулся:

— Сергей, тебе подавай громкое убийство или ограбление банка.

— Загадочность не зависит от состава преступления.

— Тогда слушай: у женщины срезали с куртки пуговицы. Четыре штуки.

— Срезали с трупа?

— Нет, с живой, в автобусе.

— С пьяной, что ли?

— Трезвая приличная женщина.

— Пуговицы… бриллиантовые?

— Штампованная пластмасса.

— Кто срезал?

— Она не видела.

— Боря, элементарное хулиганство.

Неужели майор, начальник убойного отдела уголовного розыска, занимается такой ерундой? Или же показывает кончик ниточки того клубка, который он распутал? Вряд ли есть граждане, которые обратятся в уголовный розыск из-за пуговиц. Леденцов иронию на моем лице высмотрел и своему эпизоду значительности добавил:

— Сергей, говоришь, элементарное хулиганство? А у другой девушки срезали пуговицы в ночном клубе.

— Они подружки?

— Даже не знакомы.

— Как они сами объясняют?

— А никак. Куртки не снимали и ничего даже не почувствовали.

И все-таки хулиганство, которое разнообразно. Мы выпили по второй чашке — обычно пьем по три. Кофе меня взбодрил.

— Боря, за этими пуговицами кроется убийство?

— Отнюдь. Ты просил загадку, вот и поотгадывай.

— Я просил загадку криминальную…

— Кража личного имущества.

— Тогда, Боря, версия: эти пуговицы — раритет. Как зовется коллекционер пуговиц?

— Женщины купили их в ларьке.

Не верил я майору. Какой-то подвох. С другой стороны, я хотел интересного мотива, а он не зависит от состава преступления — банк ли ограбили, пуговицы ли срезали.

— Боря, а почему эти пуговицы тебя задели?

— Не один ты любопытный.

После третьей чашки мое сознание приобрело некоторую активность. Я принялся изучать лицо майора, словно его подзабыл, и, изучив, результат тут же выдал:

— Боря, ты скрываешь информацию.

— Не информацию, а вещественное доказательство.

Он пошарил в кармане своей куртки и опустил на стол это вещественное доказательство:

— Женщина купила пять штук, а использовала только четыре.

Пуговица. Крупная, штампованный цветок, что-то вроде вспученной лилии. Не белая, а белесая. Ничего ни особенного, ни красивого. Уж золота в ней наверняка не было. Если только в серединке не лежал бриллиант.

— Боря, откуда пуговицы поступают в ларек?

— Не изучал.

— Ты знаешь, что я работал в геологических экспедициях.;. А что, если в этих пуговицах радий или палладий, которые дороже золота? Давай-ка эту пуговицу я отдам в лабораторию.

Уголовное дело не возбуждалось, поэтому пуговицу вручил знакомому эксперту без всяких формальностей. Пусть отколупает толику да сделает какой-нибудь анализ: химический, рентгеноструктурный… Отдал и забыл — не до пуговиц.

3

Тихое утро в кабинете следователя… Это когда нет ни допросов, ни очных ставок. Когда в кабинете ты да бумаги. Секретарь канцелярии Люба принесла их каким-то ворохом. Из всяких инструкций, приказов Генерального и сводок я выудил документ оперативный. Жалоба. Ее пересекала указующая резолюция прокурора района: «Рябинину С. Г. Проверить срочно». Почему мне, следователю, а не помощнику прокурора? И что за спешка?