— Ведь без пуговиц!

— Такая мода.

— А должны быть пуговицы.

Майор догадался: и верно дурь. Женщина пришла жаловаться на торговлю — купила одежду без пуговиц.

— Гражданка, уголовный розыск пуговицами не занимается. Идите туда, где купили.

— Купила с пуговицами другими, с мелкими. Решила заменить на крупные. И мелкие срезала.

— Так, сами срезали… И в чем дело?

— Купила моднячих, крупных, пять штук. Четыре пришила на эту куртку. А теперь их нет. Пропали.

Майор терпел, чтобы тетю не выставить из кабинета. Удерживал ее распаленный вид; круглое, слегка курносое и красное лицо казалось ему закипающим чайником. Впрочем, он тоже закипал. И решил задать последний вопрос:

— И куда же они делись?

— Срезали.

— Кто срезал?

— Не знаю, в автобусе.

— Куртка была на вас?

— То-то и оно. Автобус полупустой. Ни давки, ни толкучки. Возле меня стояли одни девицы. Срезали-то аккуратно, под самый корешок.

— Они что — золотые?

— Да вот…

Женщина достала из кармана пуговицу и положила на стол. Купила пять, четыре срезали, а эта пятая. Крупная, чуть меньше бутылочного донышка. Цвета грязно-молочного. Пластиковая штамповка. Леденцов удивился:

— Ценная пуговица?

— Пять рублей штука.

— Неужели вы ничего не видели и не чувствовали?

— Даже без намека.

— И чего хотите от нас?

— Чтобы поймали.

Где ловить, зачем ловить? Четыре пуговицы по пять рублей… Курам на смех. Видимо, это «курам на смех» уселось на его лицо, как курица на насест. Женщина вздохнула:

— Не в деньгах дело. Стыдно перед людьми. Не верят. Спрашивают, не пила ли я пиво.

За свою оперативную службу майор чего только не искал: тайские рубины, аргентинского дога, золотой слиток, кости динозавра, рукопись ученого, палисандровый гроб… Искать пуговицы не приходилось. Приказы министра обязывали реагировать на заявления граждан… Майор усмехнулся, а если приколоться и довести дело до абсурда?

— Пишите заявление, что хотите привлечь этих преступников к уголовной ответственности и взыскать с них материальный ущерб в размере двадцати рублей. И пуговицу приложите.

Прикол приколом, но майор вспомнил, что подобная жалоба была: в ночном клубе «Зомби» у девушки тоже срезали пуговицы.

2

Почти весь день в мой кабинет привносилось статистическое электричество.

Женщина, продавшая собственного ребенка. Женщина, купившая ее ребенка. Их допросы. Очная ставка меж ними. Допросы свидетелей и родственников. Допрос педиатра. Адвокат. Вроде бы все ясно, кроме одного — где будет лучше ребенку? Он родился седьмым у непутевых родителей, которым его даже не прокормить…

Я остался один в безвольной тишине. Широким махом двери ее прогнал майор со словами:

— В моем кабинете накурено, а в твоем надыхано.

Я рассказал, кто и по какому доводу дышал. Он поделился впечатлением о совещании в ГУВД, заключив вопросом:

— Сергей, тебе не кажется, что этот терроризм раздувают искусственно?

— Есть жертвы.

— Да, на юге.

— У нас тоже были…

— Пара-тройка эпизодов. Нас не терроризм одолевает, а бандитизм, хулиганка, кражи, угон машин…

Меж нами странные отношения. Чем больше спорим, тем чаще друг с другом соглашаемся. Потому что обсуждаем проблемы, а не мелочевку. Кстати, на чем держится мужская дружба? На общем деле, общих взглядах да еще на пиве. Общем.

— Боря, тебе не бывает тошно?

— От количества преступлений?

— Да нет.

— От выездов на происшествия?

— Не совсем.

— От трупов?

— Нет.

— От чего же?

— От какого-то всенародного жлобства.

— Сергей, не понял.

А должен бы, потому что мы с ним дружили лет пятнадцать. Друзья, супруги и родственники обязаны понимать друг друга — либо не числиться в таковых. Но рыжеватые усы майора топорщились вопросительно.

— Боря, я рассказал тебе про сегодняшнее дело… Свирепо обсуждают женщину, продавшую ребенка. А почему не возмущаются продажей проституток за границу? А торговля футболистами?

— Ну, это совсем другое.

— Врач с соучастниками делают многочисленные платные и ненужные анализы ради наживы. Что это?