До суда было еще далеко, но Семену Марковичу сообщили, что уже три начальника колоний общего режима просили направить режиссера в их лагерь. Самодеятельность была у всех. Но одно дело, когда пьесу ставит сельский учитель химии, севший за пьяную драку, и другое — лагерная постановка московского режиссера из первой десятки, который получит срок за шекспировские страсти. Шутка ли — застрелить собственную актрису за отказ отдаться. Отелло отдыхает!

Но и здесь, в камере следственного изолятора, Семен был в авторитете. Слух о нем прошел по всей тюрьме великой, и любой подследственный понимал, что теперь до конца жизни будет с гордостью сообщать: «Я сидел вместе со знаменитым режиссером Турищевым. Баланду из одной миски хлебали».

До суда было далеко, но не так чтобы очень… Адвокат Семена давил на неопровержимое алиби — режиссер в тот вечер завалился в постель с молоденькой артисткой по имени Марианна.

Правда, в первую неделю следствия, боясь жены, Турищев не сообщал об алиби, но адвокат его уломал — лучше стерпеть побои от жены, чем пять лет сидеть в лагерях.

Шурик Сухов, который вел это дело, хорошо понимал, что железное алиби может перебить все собранные доказательства: и пистолет под диваном, и отпечатки на нем… Надо было разбить алиби, рассосать его, как ириску… Он две недели раскручивал Марианну, готовя ее к очной ставке при понятых.

Она все поняла… Когда Марианна вошла в кабинет и взглянула на пришибленного Семена, следователю стало ясно, что толк будет. В глазах актрисы читалась презрительная фраза: «И вот с этим ничтожеством я спала!»

Соблюдя все формальности, Сухов обратился к даме:

— Вы понимаете всю ответственность этой очной ставки?

— Еще бы… Клянусь говорить правду, одну только правду и ничего, кроме правды.

— Отлично. Вы знаете этого гражданина?

— Еще бы… Это наш бывший режиссер. Неоднократно навязывал мне интимную близость.

— И в день убийства тоже?

— Еще бы… В тот день он с утра начал клинья подбивать. Жена, говорит, на дачу уехала. Пойдем ко мне — не пожалеешь… Пожалела! Он уставший был и всю меня замучил. Я такая была измочаленная, что в десять вечера вырубилась. Заснула, другими словами.

— Значит, вы не можете подтвердить, что подследственный был с вами в одиннадцать часов.

— Так я же спала и ничего не слышала. Он вполне мог выйти, добежать до Сивцего Вражка и застрелить Верку… Злой он на нее был до ужаса. Она же его в самое больное место ударила.

— В какое?

— В то самое… Это я в переносном смысле. Просто нельзя мужику отказывать! Вы же звереете… Я никогда так не делала…

Шурик Сухов вполне был доволен результатом. Он встал, подошел к понятым и внятно произнес:

— Вы все слышали? Вам надо будет подтвердить это на суде… Озверевший режиссер вполне мог стрелять в актрису Заботину. А раз мог, значит, и стрелял!

Оно само так получилось, что лидерство Сытина признали сразу и безоговорочно. Просто претендентов не было. Верочка с Аней — женщины, а значит — слабый пол по определению. Егор, он, конечно, бывший офицер ФСБ, но архивист. Другов — трусоват, а Костя и вовсе учитель…

Оперативное совещание проходило за овальным столом, в гостиной у камина… Верочка знала, что Алексей бизнесмен. И даже очень успешный. Значит, он периодически собирает подчиненных, дает накачки, ставит задачи. Но все это она увидела впервые… У Леши оказался бархатистый командный голос. И суровый взгляд, которому очень хочется подчиняться…

— А ты, Вера, не отвлекайся, а слушай, что я говорю… Итак, подводим итоги. Адреса Арсения у нас нет, кроме намека бомжа, что тот поехал в Красково. Но это вилами по воде… Где живет Виктор, мы знаем. Их там двое, а нас шестеро. Значит, готовим штурм. Собирайте на даче все оружие…

— На моей даче нет оружия.

— Собирайте топоры, вилы, кувалды… Хорошо бы бревно двухметровое.

— Зачем бревно?

— Веревками привяжем, раскачаем и по воротам долбанем.

— Как древние греки?..

Через час две машины со штурмовыми бригадами по три человека двигались к Балашихе. Впереди шел «Опель» цвета гнилой вишни. Его багажник был привязан веревочкой. Он не закрывался потому, что из него торчало березовое бревно.

До места добрались уже к вечеру. Осадные орудия не понадобились. Замок на воротах сбили простым молотком, а дверь в дом была вообще открыта.

Сытин дал отмашку и первым ринулся внутрь бандитского логова. При этом он орал, что захват дома ведет группа «Альфа», что всем лучше молчать и не рыпаться.

Первый этаж заняли без боя… На втором, в большой комнате, сидели двое — один разливал, а второй ждал продолжения банкета.

Виктор веселеньким взглядом посмотрел на вошедших:

— Чего шумите, ребята? Проходите, у нас много водки… О, так к нам и девочки пришли. Подвинься, Федя! Уступи дамам место… А это кто к нам пришел? Милан, дорогой ты наш, заходи скорее… А Федя вчера в тебя нарочно промахнулся. В стенку кулаком попал, а в тебя нет. Пожалел тебя, непутевого… За что пить будем?