Она словно попробовала это слово на вкус.

— Вы не поверите, ему будто доставляло удовольствие нырять в жизнь и выныривать неизвестно где. То какое-то НИИФито. То художник в каком-то кинотеатре. Он рисовал на афишах голых девиц и расхаживал по городу в желтой блузе. Но с каждой минутой Сашенька все дальше отдалялся от меня. Теперь Бог его знает, где он обитает. Иногда приходит… — Крушинина улыбнулась. Сушеницкий понял, что ей хотелось поплакать, но она сдержала себя. — Я не утомила вас?

— Я привык слушать.

— Надеюсь, что история Сашеньки вам пригодится. И вы недаром провели здесь время.

— Боюсь, что мне придется полностью вставить ее в роман, она очень органична. Даже имя «Сашенька» вплетается сюда как нельзя лучше. Я смогу его использовать?

— Берите и имя. Раз вы берете душу, то что имя? Лишь пустой звук. — Крушинина открыла ящичек стола и достала стопку фотографий. — Вот, посмотрите. Здесь Сашенька разный.

На фотографиях был Жостер. После гибели академика Ду-шицына Сушеницкий полгода искал встречи с Жостером. Но тот ускользал. И вот теперь оказался к нему настолько близко, что у Сушеницкого даже закружилась голова.

— Почему его все зовут Жостером?

Крушинина заинтересованно глянула на Сушеницкого:

— Вы знаете Сашеньку?

— Я писал как-то о НИИФито. И об академике Душицыне.

— А вы, оказывается, плут, господин журналист. Вы пришли ко мне не случайно. Вы специально нацелились на Сашеньку… впрочем, какая теперь разница?.. — Крушинина сплела пальцы. — Это его актерский псевдоним — Александр Жостер. Крушинина — тоже моя театральная фамилия. Наша настоящая недостаточно благозвучная.

Сушеницкий кивал и перекладывал фотографии: Жостер в белом халате; Жостер за столом; Жостер в осеннем парке; Жостер улыбается; Жостер хмурится. Но везде одно и то же выражение — лицо взрослого ребенка, слегка обиженное и придуманное. И неожиданно — вид сверху: часть проспекта, кусочек забора, афиша чьих-то гастролей, троллейбус, светофор. И снова такая же фотография, но без троллейбуса. И еще одна. Сушеницкий перебрал пачку и нашел семь подобных фотографий. На двух из них в кадре — фургончик с надписью «НИИФито» на крыше.

— Откуда это у вас? — он протянул фото Крушининой.

— Наверное, Сашенька принес. Похоже на фотоэтюды. Может, он стал увлекаться фотографией? Хотя раньше за ним не водилось.

Еще раз перебрал снимки — более ничего интересного на них не усмотрел, лишь на разных фотографиях были разные афиши, и тени каждый раз тянулись то в одну, то в другую сторону. Сушеницкий запомнил это, аккуратно подровнял глянцевую стопку, вернул ее на столик.

— Скажите, а убить человека Жостер может?

— Убить? — У Крушининой испуганно вздрогнули ресницы. — Вы что-то знаете о Сашеньке?

— Это не касается Жостера. Это касается моего романа.

Крушинина не поверила: испуг так и остался на ее лице. Остывшими глазами глянула на Сушеницкого.

— Убить? Ваш герой кого-то убивает?

— Своего знакомого. Во время ссоры.

— Может ли убить Сашенька? — И неожиданно быстро ответила: — Может. Если будет какая-то цель. Его отец был таким же. Но вот так, как у вас в романе, никогда. Сашенька очень выдержан и корректен.

Сушеницкий понял, что разговор закончился, и поднялся.

— Вы не знаете, где я могу найти Жостера?

Крушинина не шевельнулась. Произнесла горестно:

— Значит, вы за этим приходили. И никакого романа не существует. Вам просто нужен Сашенька. Но вы не туда попали. Я вижу его очень редко. И он теперь не доверяет мне своих тайн. — Она отвернулась к зеркалу и взяла одну из коробочек с гримом. — Поищите его у Джидды. Мне кажется, они близки.

— У Джидды?

— Фи, какой плохой вопрос. Если вы писали об академике Душицыне, вы должны знать и его вдову.

Крушинина точными выверенными движениями начала наносить грим. Сушеницкому показалось, что делает она это для того, чтобы за гримом спрятать себя от других.

2

Сушеницкий вздрогнул. Он понял, где были сделаны фотографии.

Он стоял возле театра; по дороге монотонно двигались машины, и в голове вдруг всплыла картина: проспект, мигающий желтым светофор, афиши на потертом заборе и здание «Детского мира». Он поискал глазами телефон: аппарат висел напротив, на стене обувного магазина.