Остановив кровотечение, Демон вновь проверил запасы лекарств в ящике, отыскал обезболивающие таблетки, выдавил на ладонь сразу две и налил стакан воды из графина.

— Выпей, полегчает, — предложил он. — Кстати, как тебя зовут?

— Пошёл-в-задницу-мудак. Странное имечко, правда? — она истерично хохотнула и залпом опрокинула стакан. — Мама настояла, чтобы меня так величали. Она у меня провидица в седьмом поколении, наверняка знала, что на моём жизненном пути встретится кто-то вроде тебя.

Она говорила очень быстро, словно в отместку за страх. Слова наскакивали друг на друга, сливались, но интонации угадывались безошибочно — горькая обида вкупе с раздражением.

— Побереги желчь для пищеварения, — посоветовал Демон, величественно опустился в кресло и открыл ноутбук.

Не хочет представляться — не надо. В угоду своей педантичности он вёл небольшой список жертв. Ничего выходящего за рамки, так, коротенькие заметки на случай, если понадобится кого-то вспомнить.

Файл был защищён паролем. Прикрыв клавиатуру рукой, он ввёл: Вал3рuR, переключаясь с кириллицы на латиницу, и бегло пролистал рабочие записи.

Месяц назад, ага, вот оно.

«Алина Игоревна Лисовская, 32 года, не замужем, детей нет. Флористика в бутике «Цветочный рай». Подозрение на массовое убийство, жертв более трёх. Сияние: пульсирующий красный».

Демон оглянулся на своё проклятие. Сейчас она не сияла, а скорее слабо мерцала, однако оттенок остался прежним. Вокруг её силуэта разливалось едва уловимое алое свечение, похожее на то, как в сумерках теплится последний луч заката на грани зрения. Этот призрачный свет, словно сотканный из тончайших шёлковых нитей, едва заметно трепетал в воздухе, создавая невесомую розовую дымку. Казалось, что она окружена лёгким облаком рассветного тумана, сквозь которое проступает её силуэт, будто нарисованный акварелью на прозрачном стекле. При каждом движении девушки сияние слегка колебалось, словно пытаясь поймать и удержать ускользающие частицы света в своих нежных объятиях.

Ему вдруг захотелось увидеть её нательный рисунок. Каким он будет, когда завершится процесс инициации? И на какой части тела проступит? Он вообразил, с каким изяществом будут смотреться мягкие багряные всполохи на её ключицах, ускользая к холмикам груди... И ожидаемо взбесился. На себя, распустившего слюни на эту соплячку.

— Не подскажешь, как с тобой общаться, если вопросы задавать нельзя? — язвительно поинтересовалась Алина, таращась в окно на парковку, заставленную разномастными байками.

— Да, сэр; нет, сэр, — вполне приемлемо. Прочие слова можно опустить. И да, есть ещё третье правило, — Демон вынул из кармана штанов заранее припасенные наручники и демонстративно положил их на стол, — не пытаться убежать. В противном случае прикую к себе. И я серьезно, если ты вдруг не догадалась. Шутить не люблю.

Она резко развернулась, упёрла руки в бока и прищурилась с такой злобой, что слабое мерцание вокруг её тела в момент вспыхнуло до яркости уличного прожектора.

— Может, ещё ошейник на меня нацепишь?

Демон изобразил раздумья, причмокнул губами, смакуя сладость идеи.

— Если понадобится, я предпочту намордник. Ты слишком языкастая, — он поднялся на ноги, понюхал футболку, давно высохшую, но ещё хранящую терпкий аромат пота от так и не законченной тренировки. Надо бы переодеться и наведаться в душ. — Окно не открывается. Бить его не советую, на шум сбежится половина стаи, а так как тебя официально не представили, они могут счесть тебя за потаскушку и решат попользоваться. Красочные подробности, что именно с тобой сделают, нужны?

Алина скептически хмыкнула. Ну и ладно, он предупредил. Любит таскаться по граблям и набивать шишки — милости просим.

— Оставляю тебя тут до утра. Отоспись, смирись, покончи с собой — мне всё равно. В половине седьмого зайду, чтобы отвести на тренировку.

— Постой, а как же...

— Да, сэр или нет, сэр. Остальное меня не касается, — напомнил Демон, подобрал со стола ключ от кабинета и пружинистым шагом двинулся к двери.

— Демон, но так же нельзя! Я живой человек, а не собачка, которую...

— Ошибаешься, — перебил он и обернулся на пороге. — Теперь ты собственность стаи. Шесть тридцать утра, — напомнил, указывая на часы на стене. — Могу принести ужин, если хочешь.

— Нет! Выпусти меня немедля! Ты никакого права...

Он закрыл дверь на ключ и, насвистывая, направился к покоям Лога, где отчитался о проведенной беседе и пообещал приступить к тренировкам с завтрашнего дня. А сегодня ему хотелось домой. Забыться. Переварить ещё один тяжёлый день и настроиться на следующие три месяца кропотливого труда и порченых нервов.