— Я ничего не решал, — пожал плечами Демон. — И убивать тебя передумали. Теперь у нас с тобой, — ляпнул, и сам подивился звучанию слов, за последние пять лет он ни разу не пользовался местоимением «нас», — в общем, теперь задачи другие. Ты будешь одной из нас.

Корявая формулировка, и снова это дурацкое упоминание «нас». Почему он неосознанно пользуется наименее подходящими словами?

— Что, прости? — она поперхнулась услышанным и явно осмелела, приняв его фразу о «тебя передумали убивать» за чистую монету. Плечи чуть расслабились, снизилась частота вдохов.

— Давай сразу договоримся: я терпеть не могу вопросы. Не переспрашивай, не любопытничай и всё, — он опять хотел добавить клятое «у нас», но вовремя себя одернул, — всё будет тип-топ. Уяснила?

Девица размашисто кивнула, поморщилась от боли и резко вскинула руку, ощупывая заднюю часть головы над затылком. Зашипела, когда пальцы нащупали открытую рану.

Демон поджал губы. Это тоже будет входить в его обязанности? Носиться с каждой её царапинкой, дуть на вавку и причитать, что скоро заживёт? Глупее не придумаешь.

И всё же следовало осмотреть и промыть рану, с травмами головы не шутят. Он открыл верхний ящик стола, взял оттуда наручники (кто-то ещё сомневается, что они пригодятся?), в другом ящике раздобыл ватные диски и бутылёк с перекисью. Девчонка жадно ловила каждое его движение и лихо сорвалась с места, стоило ему шагнуть навстречу. Перепрыгнула через спинку и оказалась за тахтой.

Демон выставил вперёд руку с лекарством.

— Я только осмотрю рану, — весьма дружелюбно предложил он. — Это Лог тебя так?

— Лог? Кто или что это?

Похоже за истекший месяц соображалки у девицы не прибавилось.

— Я же просил не задавать вопросы, — устало напомнил Демон и тряхнул пузырьком с пероксидом водорода. — Так ты позволишь помочь или предпочтешь геройски истечь кровью?

Мадемуазель (если только не выскочила замуж за минувшие тридцать дней — этот факт о ней Демон помнил) встала в боевую стойку: ноги чуть согнуты в коленях, руки собраны в локтях и поднесены к груди в готовности обрушиться на противника точным и смертоносным ударом. Бывают же смертоносные комары, правда?

— Ты решила со мной драться? — насмешливо спросил Демон.

— Только попробуй приблизиться, — тоненьким, как шелест ивовых веток, голоском пригрозила девица.

Демон никогда не был силён в словесных перепалках. Всегда было проще с первых секунд показать, на чьей стороне преимущество в силе. Вот и сейчас тело действовало на опережение.

Он рванулся вперёд, как пущенная стрела, и девушка едва успела отскочить за кушетку, её сердце колотилось где-то в горле. Мебель затрещала под его весом, когда он одним мощным прыжком перемахнул через неё, отрезая пути к отступлению. Она метнулась к окну, но он уже был там — его тень накрыла её, как чёрная пелена.

Её руки взлетели в защитном жесте, когда он схватил её за плечо, больно впиваясь пальцами в кожу. Она попыталась ударить его свободной рукой, но он легко перехватил её запястье, закручивая его за спину. Девушка извивалась, как пойманная рыба, но его хватка была железной — он прижимал её к стене, а она могла лишь беспомощно царапать воздух, чувствуя, как страх парализует тело.

— Теперь обсудим правила, — прошипел Демон, склоняясь к испуганной пигалице. — Я сокращу число пунктов, чтобы ты своим крохотным умишком их запомнила. Первое, не играй со мной. Я быстрее, сильнее, гораздо умнее и напрочь лишен сострадания. Второе, слушайся. Если велю становиться на четвереньки и ползти, ты ползешь, поняла? Скажу заткнуться и слушать, ты прикроешь рот и обратишься в слух, ясно?

Она кивнула, не наклоняя голову вперёд, а как бы откидывая назад.

— Отлично. Что касаемо твоего нового положения: ты новобранец в стае. Подробностей не выспрашивай. Всё, что тебе требуется узнать, я расскажу в процессе. О прошлой жизни можешь забыть на ближайший год, — видя, что девчонка рассталась с мыслью помериться силами, Демон ослабил хватку и лёгким движением руки развернул бунтарку лицом к стене. — Наклони голову и убери волосы.

Она, как ни странно, подчинилась. Кровь сочилась из раны медленной, тягучей струйкой, словно алая река, прокладывающая свой путь по её шее. Капли, одна за другой, падали на белоснежный ворот рубашки, превращая его в произведение кровавого искусства — причудливый узор, напоминающий багровые цветы на снегу. Рана на затылке, хоть и неглубокая, пульсировала, как живое существо, впрыскивая в её сознание волны острой боли. Демон почувствовал их на себе, когда на миг прикоснулся к ней ментально.

Каждый удар сердца отзывался в голове раскатами далёкого грома, а перед глазами вспыхивали ослепительные искры, превращая реальность в калейдоскоп болезненных видений.

Демон смягчился, насколько позволял норов, осторожно промыл рану, и каждое его прикосновение вызывало у девушки пронзительный стон, похожий на крик раненой птицы. Холодный раствор, шипя, впивался в разбитую кожу.

Судя по образам, что он улавливал, она ощущала, как его тонкие, но уверенные пальцы аккуратно обрабатывают рану. В ушах у неё стоял монотонный звон, а сознание то и дело уплывало куда-то вдаль, оставляя наедине с пульсирующей болью, которая, казалось, вот-вот разорвёт её голову, как переспелый плод.