Тут надо пояснить следующий нюанс: дача у Савина непростая была, а с разными буржуйскими наворотами. В частности, удобства располагались не как у простых людей — во дворе, а непосредственно в самом доме. Причем устроено все было — будь здоров! Сливная труба от унитаза шла под землей через весь участок и выходила прямо в лес, где был оборудован специальный канализационный колодец с люком. Во как! То есть своя личная, понимаешь, автономная канализация. И ясно мне теперь стало как днем, что в эту самую канализацию он и спустил наши денюжки. А что? Лучше тайника, пожалуй, и не сыскать. Ага, ладно.

Значит, резко встаем на крыло и летим всей бригадой на дачу к Савину. Там сковырнули люк, а колодец дерьмом заполнен едва ли не доверху. Видать, давно не чистили. Стоим, репы чешем. Короче, ничего лучше не придумали, как откачать все фекальные массы и разлить тонким слоем прямо там, на опушке. А как еще прикажешь отыскивать наш вещдок? Пачка кредиток, это ж тебе не труп какой, и даже не чемодан.

Ух, и вонища пошла! Почище, чем в Первую мировую под Ипром. Противогазов или хотя бы респираторов взять никто из нас не догадался. Пришлось так: кто платочком, кто ладошкой нос прикрыл — и вперед, говно савинское разгребать. А тут еще на аромат мух слетелось — целый воздушный флот, аж почернело вокруг! Представь: мухи жужжат, в лицо лезут, так и норовят в рот проникнуть, амбре такое, что хоть святых выноси, и мы — грабельками, удачников реквизированными, в смрадном болоте шуруем.

Ну, как бы то ни было, а нашли мы те злополучные триста рублей, в два полиэтиленовых пакета аккуратно упакованы, даже промокнуть не успели. Так что в Москву мы вернулись хоть и вонючие, как золотари, но морально удовлетворенные и с победой. А уж как начальник мой радовался! Еще бы — заместо выговора, а то и неполного служебного, он теперь вполне мог рассчитывать на премию.

После всего на следующий день собрал я своих ребят, чтобы, как водится, отметить это дело. Поблагодарил за службу, посулил, что заслуги каждого упомяну перед вышестоящим. Сидим, значит, выпиваем, закусываем.

Вдруг вижу: Отрыгин мой в самом дальнем уголку притулился, взгляд потупил и даже не пьет почти. Только фингал под левым глазом трогает и морщится. Переживает, понимаешь, за вчерашнее. Решил я его ободрить. Все ж таки пускай он и потерял тогда в ресторации обличие, однако ж. успехом-то мы обязаны в первую голову именно ему. Ладно, говорю, Отрыгин, держи хвост пистолетом, будем считать, что ты нажрался по прямому указанию руководства, в целях конспирации, так сказать. Огурец, короче! Наливай, не стесняйся. Заодно и подлечишься, а то, вон, зеленый весь с похмелюги.

Тот сразу воспрял и потянулся к «Столичной». Тогда и остальные прочие принялись его по плечам хлопать да подначивать по-товарищески. Давай, говорят, выкладывай, как ты такого тертого калача, торгаша махрового сумел расколоть? А Отрыгин в ответ на это только отмахивается: дескать, хорош вам подкалывать. Те не отстают: нет, ты поделись с коллегами опытом, какой ты к Савину особенный подход нашел, что он тебе, ровно духовнику, выложил про самое святое — про деньги? Сколько работаем, а первый раз такую оперативную ловкость наблюдаем. Отрыгин на это опять: «Да ничего он, нэпман толстозадый, мне не выложил. Ни словом не обмолвился. Даже когда совсем бухой был. А может статься, сразу меня расколол… так мне теперь кажется. Больно хитер! Я его и так и эдак, со словами и без слов. А он мордой в оливье — и ушел в полную несознанку».

Тут уж, понятное дело, я вмешался. Чего, говорю, скромничаешь? Ведь ты мне сам давеча назвал место, куда Савин заныкал наши три сотни. Отрыгин на меня глаза вылупил, точно баран на новые ворота: «Я? Вчера? Какое место?» Э-э, говорю, да у тебя, родной, амнезия! Видно, здорово ты набайкалился… Ты хоть помнишь свои последние слова, перед самой отключкой? «Что я, алкаш какой? — возмутился опер. — Не бывало у меня никогда амнезии, и все я отлично помню!» — «Ну и что же ты сказал?» — «Известно что, — пожал плечами Отрыгин, — как нализался я!»

Сергей НЕТРЕБА

ГОРГОНА

фантастический рассказ

— Ну что, Бат? — Алекс оторвал взгляд от обзорного экрана и повернулся к своему напарнику. — Вот мы и на месте! Смотри!!! — Он широко повел рукой перед экраном, как бы приглашая в гости. — Вот она, Горгона, девятый мир в системе Селии. Как, впечатляет?

Бат поморщился и отвернулся от экрана. Пищевой синтезатор разведбота барахлил последнюю неделю, и желудок Бата яростно протестовал против той стряпни, которой им пришлось питаться во время последнего прыжка. Алекс, как это ни странно, спокойно воспринял эту проблему, но Бат, будучи любителем вкусно поесть, пребывал в угнетенном состоянии духа, и теперь вид каменной шишки, болтающейся в темноте чуждого ему пространства, совсем его не радовал.

— Ну и что, что Горгона? — недовольно буркнул он и подавил тухлую отрыжку. Желудок засорился, как пить дать, подумал он. А тут еще этим идиотизмом заниматься. — Сколько их было уже, этих закоулков? — сердито спросил он. — Уйма! И что мы нашли? Ничего!