Шрифт:
— Михаил.
— А кто сказал, что Михаил?
— Потемкин.
— А он откуда узнал про Михаила? — осведомился Хамза и посмотрел внимательно.
— От меня. Он меня загипнотизировал…
— Потемкин?
— Да, Потемкин. И я под гипнозом ему все рассказал.
— Вы это помните — как ему рассказывали? — вдруг спросил молчавший до сих пор толстяк.
Китайгородцев даже головы не повернул.
— Нет, — ответил коротко.
— Значит, с его слов об этом знаете? — спрашивал толстяк.
— Да.
— А может, он придумал? — высказал предположение собеседник. — Может, это все его фантазии?
— Какие же фантазии? — ответил мрачно Китайгородцев. — Откуда он мог знать? Я ему прежде не рассказывал, вообще разговоров таких не было, а он мне и факты, и фамилии — ну от кого ему это знать, как не от меня?
— Итак, он вас загипнотизировал, чтобы все эти сведения из вас вытянуть…
— Нет, он меня загипнотизировал, чтобы снять боль.
— Какую боль?
— Нога, — сказал Китайгородцев. — У меня ранение. Огнестрел. Ходить больно. Я с палкой ходил.
Толстяк посмотрел на Хамзу. Тот кивнул едва заметно.
— Помог Потемкин? — заинтересовался толстяк.
— Помог, — ответил Китайгородцев.
— Боль ушла?
— Не до конца.
— А как же он так огнестрелы лечит, если он гипнотизер? — вроде бы усомнился толстяк. — Как он вам такой фокус объяснил? Ведь объяснял как-то?
Смотрел вопросительно и ждал ответа.
— Он говорил, что боль есть, но на нее накладывается еще и мой страх, — сказал Китайгородцев. — Я ожидаю, что будет больно, поэтому ступать стараюсь осторожно и от этого хромаю сильнее, чем должен был.
— А как гипнотизировал? — заинтересовался толстяк. — Как все происходило? Расскажите.
Китайгородцев рассказал, что помнил. Собеседник слушал его внимательно.
— Про вашу ногу мне понятно, — сказал толстяк через некоторое время. — Но потом были другие сеансы гипноза. То, что связано с провалами памяти у вас и с этим человеком… Как его зовут?
Посмотрел на Хамзу.
— Михаил, — подсказал Хамза.
— Да, Михаил, — кивнул толстяк. — А эта тема как возникла? Он вам подсказал, Потемкин?
— Нет.
— Вы проявили инициативу?
— Да.
— Расскажите, — попросил толстяк.
И снова Китайгородцев вспоминал, как там оно было. Время от времени собеседник задавал уточняющие вопросы. Чем дольше продолжалась их беседа, тем явственнее проступала во взгляде толстяка настороженность. Если в первые минуты появления здесь этого человека он смотрел на Китайгородцева заинтересованно, то теперь к заинтересованности примешалась опасливость. В конце концов он отвлекся от Китайгородцева и выразительно посмотрел на Хамзу. Тот его взгляд легко расшифровал и буркнул:
— Говори при нем.
Толстяк помялся. Так при больных стараются не обсуждать диагноз.
— В общем, очень похоже, что его вводили в транс, — сказал толстяк. — Те подробности, которые он упоминает, обычно встречаются на сеансах гипноза. Разные вариации случаются, у каждого гипнотизера свой темперамент и свои приемчики, но в целом все так и бывает, как он нам рассказал.
— Значит, и про покушение — это тоже правда? — спросил Хамза.
Тут толстяк вскинул руки, словно хотел от Хамзы загородиться.
— Я сказал только то, что сказал! — произнес он протестующим тоном. — Похоже, что этот человек действительно общался с гипнотизером! Все! Точка! Дальше не ко мне!
— А к кому? — спросил Хамза.
— К гипнотизерам, к настоящим. К практикующим. Которые это знают и умеют. Они, возможно, смогут из парня этого вытащить все, что ему известно. А я психиатр. И с гипнозом я знаком факультативно. Я предупреждал. Да?
— Да, — вздохнул Хамза.
— Я тебе еще нужен?
Кажется он очень хотел отсюда уйти. И как можно скорее. Хамза покачал головой. Не нужен.
— Проводишь меня? — спросил толстяк.
Хамза понял, что дело тут не в обычной вежливости. Он не ошибся. Когда они вдвоем с толстяком вышли из офиса, тот вдруг сказал, предварительно оглянувшись по сторонам и убедившись, что их никто не слышит:
— С ним что-то не то, поверь! Я глаза его видел! У него в мозгах шурум-бурум! И когда в его башке пружинка какая-то соскочит…
Замолчал, только покачал головой.
— Думаешь, что действительно может убить? — мрачно уточнил Хамза.