— Я не вижу ничего, — пожал он плечами.

— Здесь нет пыли, — сказал Китайгородцев. — Идеальная чистота. Совсем не так, как в других комнатах. Как будто старательно ликвидировали все следы присутствия здесь человека.

Теперь и Хамза увидел: очень чисто, неестественно чисто.

— И еще замок этот, — потянул задвижку Китайгородцев. — Единственная комната из тех, где есть мебель, есть окна, то есть жилая, которая запирается снаружи, но изнутри замок открыть нельзя. Здесь запросто могли кого-то запирать.

И получалось, что тот, третий, все-таки был.

— Задвижка совсем новая, — сказал Китайгородцев. — Недавно ставили. Может быть, уже после того, как я увидел этого умершего генерала за окном. И они, чтобы подобное не повторилось, решили подстраховаться.

Лисицын так и не снял пальто. Он сидел в кресле в одной из комнат второго этажа и пил коньяк. Двое его охранников бродили по пустому дому как неприкаянные. Обстановка мрачная. Так бывает, когда покойник в доме.

— Стас Георгиевич, прошу меня правильно понять, — сказал Хамза. — Это не праздное любопытство, поверьте. Что происходит?

Лисицын отхлебнул коньяка, ответил неохотно, не глядя на собеседника:

— Семейные дела.

— И все-таки, — проявил настойчивость Хамза. — Они уехали. Почему? Куда? Кто тут был третий? Вы в курсе?

Лисицын еще больше помрачнел. Хамза ждал ответа. Отвечать Лисицын не хотел.

— Это наши семейные дела! — повторил он с нажимом.

И не лезь, мол, в них, если не хочешь нарваться на грубость.

— Я бы во все это не вмешивался, — сказал Хамза. — Если бы до меня не дошли кое-какие слухи… Касательно вас… А мы пустяками не занимаемся, вы в курсе, я надеюсь, — нагнетал страсти Хамза, чтобы деморализовать собеседника.

Лисицын был заинтригован и уже оставил свой коньяк.

— На вас готовят покушение, — сообщил Хамза.

Лисицын на глазах трезвел.

Хамза ничего больше не добавил. Он запустил пробный шар и теперь ждал, чем партнер ответит.

— Ты шутишь? — спросил Лисицын, не поверив до конца в услышанное.

— У вас разве нет врагов?

— Что за чушь! — пробормотал Лисицын.

Китайгородцев видел, как Стас Георгиевич лихорадочно пытается сообразить, что все это может означать.

— Это никак не может быть связано с вашими родственниками? — пытался добиться искренности Хамза. — С этим третьим, например, который здесь жил.

— Полная чушь! — уже уверенно ответил Лисицын.

— То есть вы не ждете неприятностей? — не поверил Хамза.

— Нет!

— И даже предчувствий никаких недобрых?

— Нет!

— А если, предположим, шестнадцатое ноября, — вроде бы задумчиво произнес Хамза, но смотрел он цепко. — Что за день такой в вашей жизни? Чем примечателен?

— Шестнадцатое, — пробормотал Лисицын, роясь в памяти. — Шестнадцатое ноября… Пятнадцатое… Пятнадцатое? — как будто ему что-то вспомнилось.

— Шестнадцатое! — твердо повторил Хамза.

— Что за черт! — хмурился Лисицын. — И что — шестнадцатого меня будут убивать?

Хамза ничего не ответил, но его взгляд был красноречивее всяких слов.

— Шестнадцатое! — прозрел наконец Лисицын.

Он замер, потрясенный сделанным открытием.

И Китайгородцев тоже обмер. Потому что, если до сих пор в нем еще теплилась надежда на то, что произошла какая-то ошибка и про шестнадцатое — это несерьезно, блеф, и ничего такого шестнадцатого ждать не надо, то сейчас, именно в эту минуту, он понял, глядя на Лисицына, — не блеф. Шестнадцатое — не пустой звук для Лисицына. Особенный какой-то день. И когда наступит шестнадцатое ноября, Китайгородцев пойдет несчастного этого Лисицына убивать.

Кажется, Лисицын сломался после этого. Он все еще смотрелся хозяином, но когда удавалось заглянуть ему в глаза, там можно было увидеть растерянность и страх.

— Но это точно — про шестнадцатое? — добивался он ответа от Хамзы.

Хамза выразительно кивал, но до объяснений так и не снизошел. Он сразу перевел разговор в практическую плоскость, дожимая деморализованного собеседника.

— Мы можем взять вас под охрану, — сказал Хамза. — У нас пять дней… Четыре дня фактически, — поправил самого себя, взглянув на часы. — Не так уж много времени, но чэ-то можно придумать, разработать комплекс мер. Вывезем вас в безопасное место, людей надежных к вам приставим…

Когда он сказал про надежных людей, Лисицын посмотрел на Китайгородцева. Наверное, рассчитывал, что того ему дадут в телбхранители. Китайгородцев не выдержал и опустил глаза.

— Возможно, надо будет в милицию обратиться, — сказал Хамза.

Китайгородцев настороженно поднял глаза на шефа.

— Не надо никакой милиции! — нервно отмахнулся Стас Георгиевич.

— А почему? — будто бы удивился Хамза.

Лисицын занервничал сильнее.

Если бы он повторил свою недавно озвученную мысль о том, что дело семейное и не надо сюда посторонних впутывать, это могло бы сойти за причину. Но он дрогнул, и дело, следовательно, было совсем не в том.