Лоцман вошел, упал перед своим владыкой и поцеловал ковер у его ног.

— Ну, Ахмед ибн Маджид, по отзывам наших гостей, ты справился со своими обязанностями, — похвалил лоцмана султан и поманил кого-то.

Подбежал старый казначей-евнух с лоснящимся черным лицом и широкими бедрами. Он принес награду султана и передал лоцману что-то обернутое в красную ткань.

— Лоцман и его товарищ достойны всяческих похвал и твоего благоволения, о высокородный правитель, — сказал Васко да Гама. — Но позволь мне изложить свою просьбу, если она не покажется тебе чрезмерной.

— Я исполню любую твою просьбу, лишь бы исполнение ее было в моих силах, — улыбаясь, заверил португальца Сайид Али.

— Тогда я прошу тебя разрешить твоим лоцманам остаться на моих кораблях, пока мы приплывем в Португалию. При повторном путешествии они покажут прямой путь в Мелинди. А для возмещения их временного отсутствия я сейчас же оставлю их семьям двести золотых монет безупречной пробы.

Султан добродушно согласился.

— Возьми щедрое возмещение начальника флотилии, повидайся с семьей и готовься к дальнейшему плаванию, — сказал султан Ахмеду ибн Маджиду.

Тот принял от командора кошелек и молча удалился.

Беседа затянулась до вечера. Кроме угощения и приятной беседы султан пожелал развлечь гостей представлениями фокусников, умеющих глотать горящую паклю, протыкать себе без единой капли крови щеки и ладони узким, как осока, кинжалом, доставать из пустого кувшина бесконечные связки цветных лент и превращать змею в голубку, а голубку — в букет белых роз. Жонглеры подбрасывали и ловили бронзовые и костяные шары, фарфоровые тарелки, стеклянные чаши, большие глиняные сосуды и целый десяток кривых ножей, стоя на одной ноге или залезая на плечи своего напарника.

Затем с низкими поклонами вошли четыре музыканта: трое белых мавров с окладистыми бородами и один черный могучий юноша-барабанщик. Первые услаждали слух гостей прихотливыми арабскими мелодиями, виртуозно владея лютней, ребабом[19], бубном. А черный барабанщик, сверкая ослепительной улыбкой, выбил на барабанах такой грохочущий раскат, такую лавину бешеной страсти, что гости обомлели, наблюдая за мельканием мускулистых рук, исторгавших из натянутых кож и выдолбленных деревянных чурбаков вихрь ритмических звуков.

— О-о-о!.. — воскликнули все, не скрывая восхищения.

— О да, они неподражаемы, по воле Аллаха, — с гордостью подтвердил султан. — Наполните их рты халвой и шербетом и бросьте им на инструменты по серебряной монете за их старания, — приказал Сайид Али придворным.

Те поторопились исполнить приказ своего владыки. Музыканты забрали свои инструменты, поклонились до пола и исчезли.

Уже повисла над пальмами золотая луна, когда закончился прием у султана Мелинди. Гостей провожали на корабли при свете факелов.

Прощаясь на пороге дворца, султан передал для короля Португалии длинное письмо — поздравлял его с открытием пути в Индию, приглашал и впредь посылать свои корабли. Затем начался обмен подарками. Султан посылал королю золотую цепь с драгоценными камнями, а королеве ларец, отделанный слоновой костью и наполненный золотыми кольцами с редкими дорогими камнями. Присовокуплялись белые шелковые ткани с нежным рисунком и изумительного изящества золотая витая нить.

Капитанам трех каравелл султан также сделал богатые дары. Он послал на корабли лодки, груженные ящиками с белыми шелками и цветными муслинами для команды.

А наутро в подарок королеве привезли нечто необычайное — огромный кусок серой амбры, оправленный в серебро. Это был подарок огромной цены. Амбра на рынках всего мира ценилась очень высоко. При виде этого царского дара Васко да Гама приказал команде радостно кричать и трубить в трубы.

Чтобы не ударить лицом в грязь и хотя бы частично отдариться, Васко да Гама послал на берег десять ящиков кораллов, много янтаря, киновари и ртути, кружев, сукна, сатина, рубашек, зеркал, ножей, красных шапок, стеклянных бус. Писцы и приказчики сверяли реестр, Монсаид составлял список подарков для султана по-арабски.

Подумав, командор сказал Нуньешу:

— Пожалуй, я пошлю султану свой фамильный кинжал. Он стоит весьма дорого. Думаю, эта вещь подойдет.

— Еще бы, ваша милость, — подтвердил Нуньеш, понимая, что у Васко да Гамы нет больше никаких драгоценностей. — Кинжал отличной мавританской работы, отделан золотом и самоцветами — чего ж еще желать!

Васко да Гама подобрал с Нуньешем и Монсаидом приличные подарки и для придворных властителя Мелинди.

— Чего теперь жалеть все это добро, — пояснил командор своим соратникам. — Мы плывем обратно, одаривать больше некого, а в Мелинди надо оставить самое благоприятное воспоминание о португальцах.