— Правильно, — подтвердил Коэльо, — нечего всем языки чесать. Полезнее помолчать.

— И еще об одном деле я хочу тоже распорядиться заранее. Если индийцы — христиане, то, наверно, какие-нибудь еретики или схизматики и не следуют законам нашей католической церкви. Пусть никто не удивляется по поводу несоответствия их обычаев с нашими и по поводу веры с ними не спорит. Если мы впоследствии укрепимся на этом берегу, у воинствующей церкви и ее верных слуг будет достаточно средств, чтобы вернуть заблудших в лоно истинной веры, а неверных и язычников уничтожить и обуздать.

Рассвело, моряки увидели город. Вдали темнели синие изломы гор. У берега и дальше, вдоль улиц, среди пальмовых рощ и фруктовых садов стояли домики (глинобитные и деревянные). Домики крыты пальмовыми листьями. На окраине города высились мечети и минареты, увенчанные полумесяцем.

— Это Каликут, самый богатый порт на побережье, — сказал, всмотревшись, арабский лоцман.

Дворец правителя утопал в садах и укрывался за высокой каменной стеной. Еще лоцман из Мелинди сказал:

— Обычно сюда приходит много арабских, персидских, цейлонских и малайских кораблей. Но сейчас на рейде всего одно судно, потому что сезон торговли прошел.

Васко да Гама приказал лоцману ибн Маджиду купить рыбы у местных рыбаков. Расплатившись серебряной португальской монетой, он рассчитывал привлечь внимание рыбаков, грузчиков и мелких торговцев, толпившихся в порту.

Все индийцы были только в набедренных повязках, некоторые носили синюю или красную выгоревшую чалму, завязанную по-другому, иначе, чем у мусульман. Остальные ходили с непокрытыми головами. Рыбак, продавший рыбу на португальский корабль, спросил лоцмана — кто они. Лоцман рассказал заготовленную командором басню про заблудившуюся эскадру «великого короля могучей державы» и про то, что эти три судна — только малая часть грозной флотилии, которая вскоре должна подойти к Каликуту.

Рыбак побежал рассказывать услышанное; каликутский порт через час уже гудел как пчелиный рой от разговоров о приплывших из неизвестной далекой страны кораблях, и распространялась легенда о затерявшейся в океане флотилии. Васко да Гама надеялся, что пылкое воображение восточных людей дорисует недосказанное лоцманом. А через торговцев, воинов, слуг эти россказни достигнут дворца.

Туземцы предлагали португальцам рыбу, кокосовые орехи, винные ягоды, связанных за лапки живых кур и голубей. Васко да Гама приказал все предложенное купить и хорошо, не торгуясь, со всеми расплатиться. Он купил даже дрова, привезенные дровосеками с гор, хотя португальцы в них не нуждались. Командор сказал при этом:

— Я велел дать денег бедным людям, чтобы труд их не пропал даром. Ибо привык щедро отплачивать тем, кто желает мне добра.

Услышав эти слова от переводчика, лоцман понял, чего хочет командор, и громко повторил сказанное им для индийцев. Это вызвало у простодушных бедняков удивление, пересуды, невольные преувеличения. Через день весь город знал о щедрых и добросердечных чужеземцах.

Васко да Гама поручил писцу и переводчику Жоао Нуньешу поговорить с горожанами, имевшими более высокое положение, нежели рыбаки, грузчики и дровосеки. А также выяснить, по возможности, достигли ли сведения о чужеземных кораблях правителя и каковы его намерения по отношению к ним.

Португалец отправился с торговцем, привозившим на каравеллы провизию. Проходя по пестрой и шумной базарной площади, он случайно познакомился с маврами из Туниса, говорившими по-испански. Увидев человека, одетого как европеец, мавры вскричали:

— Дьявол тебя возьми! Как тебя занесло сюда?

Нуньеш скромно сказал, что португальские корабли приплыли за пряностями. После беседы с ним, которую хитроумный писец вел очень осторожно, тунисцы пригласили его в дом, угостили белым хлебом и медом. На «Сао Габриэль» Нуньеш возвратился с одним из новых знакомых. Нуньеш представил его Васко да Гаме.

— Какая удача! Счастливое предприятие! Множество рубинов, множество изумрудов! — поклонившись командору, стал выкрикивать мавр, подвижный молодой человек, которого звали Эль Масуд. — Вы не зря проделали такой долгий и трудный путь. В этой стране вы приобретете богатство!

Португальцы поразились, услышав от иноземца и иноверца, на таком расстоянии от своей страны, ободряющие речи, да еще на понятном языке. Веселого, услужливого Эль Масуда, говорящего по-испански и, кроме арабского, знающего немного индийское наречие, стали называть Монсаид. Васко да Гама пригласил его к себе на службу и в дальнейшем решил рассчитывать на этого человека.

Рассказывая об Индии и желая угодить новому господину, Монсаид превращал по ходу рассказа всех не-мусульман в христиан. На вопросы о царствах и товарах Индии говорливый мавр диктовал писцу в присутствии командора:

— Пиши, писец. Властелина города Каликута зовут Заморин, а по-индийски Самудрия Раджа, что означает «Царь морского берега». У него сто тысяч воинов, считая с подчиненными князьями и союзниками. Собственные силы его малы. В основном, это стража в городе. Из Аравии в Индию привозят медь, кожи, розовую воду, ткани, ртуть.