«Это же Соня Фишман, мать Ильи, — после минутного замешательства узнал он. — Осунулась до чего! Переволновалась, видно… Ее счастье, что узнала о похищении, когда вся катавасия уже благополучно завершилась».

Женщина, точно почувствовав взгляд Якова, подняла на него глаза, заморгала еще чаще — видно, от напряжения, и вдруг бросилась навстречу.

— Ой, я вас узнала! Вы из полиции, да? Это вы Илюшу освободили? — Она схватила Якова за руку и стиснула его пальцы маленькими сухими ладонями. — Спасибо вам огромное! Спасибо! У меня просто слов не хватает…

— Да все нормально… — осторожно отнимая руку, неловко пробормотал Яков. — Не волнуйтесь так. Как Илья себя чувствует?

— Ну, сейчас уже неплохо. Приходит в себя после операции. Открытый перелом предплечья, еще травмы есть… На руке сейчас лангета. — Она вздохнула и горько поджала губы. — Вот ведь Макс какую память о себе оставил… Даже деньги его беду приносят!

— Ну, деньги никогда не мешают, — бодро заявил Яков. — Все наладится. Будьте здоровы. До свидания.

«Никак бывшего мужа простить не может… — думал Яков, продолжая свой путь по бесконечному коридору. — Радовалась бы, что сын из опасной передряги живым выбрался! Кстати, что это за лангета у него на руке? Вроде блюдо такое есть — «лангет»? Давным-давно когда-то пробовал в России, в ресторане… Кажется, это ломтики говядины».

С этими неожиданными гастрономическими мыслями Яков и подошел к нужной палате. Открыл дверь и сразу увидел Илью.

Тот лежа читал газету, придерживая ее правой рукой. Левая была закована в гипс. Устрашающего вида синяки, покрывавшие лицо первые после освобождения дни, уже почти сошли. Но о драматических событиях напоминали и желтоватая смуглость лица, и изогнутый красный шов, пересекающий лоб и тянущийся к правой скуле.

— Шалом! — весело и энергично произнес Яков. — Ты, я вижу, уже совсем молодцом!

— Да вроде! — Илья улыбнулся и попытался сесть.

— Лежи, лежи! Еще собьешь что-нибудь в своей лангете. Это она и есть, что ли? — Яков кивнул на внушительную гипсовую повязку.

— Она самая. Ее снимать при необходимости можно. А сбить тут ничего не собьешь.

— Ясно. Ну, как самочувствие?

— Нормально. Закормили меня совсем. Марина деликатесов всяких нанесла. Мама сидит почти неотлучно. Еле-еле уговорил ее сейчас домой пойти. С работы тоже навещают.

Илья помолчал и, глядя в лицо Якова, серьезно спросил:

— Я могу вам задать несколько вопросов по следствию?

— Имеешь полное право.

Илья чуть нахмурился, тщательно подбирая слова:

— Неужели она отравила отца, эта… няня Иосифа? Филиппинка? Я ее в доме у отца несколько раз видел. Она еще за дедушкой ухаживала, когда он был жив. Такая веселая, приветливая… Неужели она?

— Да, — голос Якова звучал бесстрастно. — Она. Глория Кирино. Следствие уже завершено. Теперь дело за судом.

— Но почему?.. — растерянно произнес Илья. — Она столько лет жила у них. И к ребенку, к Иосику, вроде была привязана. Ей хорошо платили. Что ее толкнуло на… на убийство? — голос его к концу фразы стал падать, будто Илья внезапно догадался, почувствовал, какой может последовать ответ…

— Что толкнуло? — Яков слегка развел руками. — Смотри, Илья, история длинная. Но время у нас есть. Я тебе расскажу…

Он помолчал, припоминая детали недавних событий, и наконец заговорил спокойным размеренным тоном:

— Понимаешь, Илья, полную картину событий удалось представить, когда мы вышли наконец на Джозефа Финка. Это частный детектив, которого твой отец нанял для проведения некоторого расследования.

— Да, я знаю…

— Я понял, — усмехнулся Яков. — Мог бы и с нами поделиться такой информацией. Не маялся бы теперь с переломанной рукой…

Илья закусил губу и промолчал.

— Сейчас нет смысла тебе нотации читать, — смягчился Яков. — Ты и без этого поумнел. Итак, слушай…

Глава 34

Яков несколько раз кашлянул, точно намереваясь читать серьезный доклад, и значительным тоном заговорил:

— В мобильном телефоне твоего отца мы нашли американский номер телефона. Оказалось, это телефон родителей Финка, к которым он собирался отправиться после того, как закончит работу, порученную ему твоим отцом. По этому телефону мы его наконец и разыскали. Выяснилось, что после того, как он прилетел в Америку, приключилась крупная неприятность — арендованный автомобиль, на котором Финк ехал к родителям, попал в аварию. Мистер Финк получил тяжелейшие травмы и долгое время находился в коме. Ему и сейчас тяжело общаться с окружающими. Пришлось делать запросы, прибегать к помощи Интерпола… Ну, это уже наши внутренние профессиональные дела, для тебя это не суть важно…

Важно то, что после получения показаний Финка стала ясна логика событий, понятны мотивы преступления. Я бы сказал, все частички мозаики составили четкий и правильный узор. Видишь, как я тебе поясняю — художественными образами… — Яков, обычно не отличавшийся красноречием, остался весьма доволен своим пассажем.

— Кроме того, картину дополнил своими показаниями Мануэль Голез, — продолжал он. — Это друг Глории, точнее сказать, любовник и попутно — сообщник. Он тоже филиппинец, и у него уже возникали в Израиле нелады с полицией, но каждый раз ему удавалось вывернуться. Знаешь, в этой среде, среди иностранных рабочих, не любят выносить сор из избы. А может, и боятся… Было там нераскрытое убийство, к которому Голез имел какое-то отношение. И пистолет, который у него нашли, тоже пару раз в криминальных делах «засветился». Ну а поскольку «рыбак рыбака видит издалека», то он постепенно вышел на местных бандитов — на Нисима Доби, например. Это известный делец «серого» рынка. Ссуды предлагает — на «необычайно льготных» условиях. И очень даже нажился на этом. И в подпольном игорном бизнесе он фигура заметная. Такой мужик… обстоятельный, хитрый. Года три назад у него с подельниками конфликт было вспыхнул. Чуть до криминальной войны дело не дошло. Покушение на Нисима готовили. Так он улизнуть сумел — вышел из своей квартиры в женском платье. Мамаша его старая с ним жила, вот он ее гардеробом и воспользовался. Платочком голову прикрыл, сгорбился… Доковылял, весь скособочившись, до дороги и такси взял. Только его и видели… Артист, одним словом! У него и кличка в воровских кругах — «Комик». Шуточки, правда, любит мрачные… Тот «конкурент», что покушение готовил, исчез бесследно после всей заварухи. Как в воду канул. Где, что — непонятно пока… Ну, это так, к слову…