— Как-то вы неуважительно о своей маме отзываетесь, — бесстрастно заметил Нисим, пристально разглядывая лицо Ильи и — будто чуя подвох.

— Просто ситуацию обрисовываю, — пожал плечами Илья. — Я предпочитаю лично навещать ее. Обычно раз в неделю.

— Ну хорошо. Она, наверно, беспокоится, что ваш мобильный телефон не отвечает.

Илья с сожалеющим видом снова пожал плечами и собрался развести руками, совсем забыв про наручники. Железо сдавило запястья, он поморщился и вздохнул:

— Что делать… Я же не знаю телефона ее подруги. Как зовут — и то не представляю. Обычно мать сама меня находит. Я даже иногда отключаю свой телефон, чтобы от работы не отвлекала.

Лицо Нисима помрачнело. Он задумался, глядя мимо Ильи. Из салона неслись рулады в восточном стиле, певец с телеэкрана жарко взывал к оставившей его возлюбленной.

Илья решил не задавать никаких вопросов.

«Как бы не навредить… — Мысли скользили осторожно, точно страшась быть замеченными. — За неделю много чего произойти может… Вдруг бежать удастся. Или с тощим придурком сговориться. Пообещать ему круглую сумму. Запугать вусмерть… Он ведь сильно дрейфит. А Нисим вряд ли намерен тут круглосуточно торчать. Да и Марина, уверен, в полицию обратится. Я ей вроде район назвал, куда отправился… Что-то еще говорил, не помню…»

— Ты, парень, врать не вздумай! — услышал он голос — тяжелый, уже безо всякой приветливости и благодушия. Смуглое лицо Нисима побагровело, губы сжались в темную полоску. — Еще раз спрашиваю: точно не знаешь, где мать?

— Да в Хайфе, я же вам сказал! — словно бы испуганный внезапным злобным тоном, вытаращил на него глаза Илья. Он попытался изобразить дрожащие губы, и получилось нечто странное, но диковато-естественное. Откашлялся и пробормотал сдавленным голосом: — Может, правда, всполошится, что я на телефон не отвечаю, и тогда раньше примчится. Но я не знаю… не уверен. А, простите… а зачем она вам?

— Затем, чтобы ты мою просьбу выполнил… — Нисим размеренно постучал сжатым кулаком по блестящему пластику стола. На одутловатом лице читалось раздражение и сомнение. Он пошевелил губами, точно беззвучно выругавшись, помолчал и впился взглядом в глаза пленника.

— Если хочешь живым из этой истории выбраться и мамашу свою сохранить — слушай меня, — глухо и значительно произнес он. — Значит, так…

Тебя интересует, кто твоего отца отравил? Мне это известно. И тебе я всю информацию предоставлю. Но не бесплатно, сам понимать должен… И вертеть тут нечего, ходить вокруг да около…

Ты должен будешь свои деньги перевести на тот счет, что я тебе обозначу. И как только сумма туда поступит, через день со своей мамашей встретишься. На свободе. А юлить не вздумай! И с полицией шашни заводить… Иначе потом маму свою будешь только в ночных кошмарах видеть. Понял?

Илья молча таращился на него, глупо приоткрыв рот и часто моргая.

— Что молчишь?

— Да я… как-то… растерялся. А мама где будет?

— А вот вернется домой, мы ей сразу предоставим квартиру для временного проживания. Не волнуйся, встречи с тобой она будет дожидаться в комфортабельных уело… — не закончив фразу, Нисим резко обернулся.

Странное торопливое шебуршание заставило и Илью перевести взгляд на выход в салон. В проеме двери возник Моше, уставившийся на босса с испуганно-оторопелым видом.

— Чего тебе?! — рявкнул Нисим.

— Т-там… — пробормотал Моше, указывая рукой на окно в гостиной. — Там машина чужая стоит. Караулит кого-то! — Нарастающая паника рвалась из его прыгающих глаз.

Нисим тяжело поднялся и неторопливо затопал в салон. Илья следил взглядом за его коренастой фигурой, выжидающе застывшей у окна. Он затаил дыхание, боясь радоваться и ловя каждое невнятное слово тюремщиков.

— Балда ты, — презрительный голос Нисима. — Парень девку свою поджидает… Вон она, от соседей твоих выплыла! Ну, ты даешь — «машина чужая!!!» Поднял панику. Тьфу!

— Так ведь… Кто его знает… — оправдывающийся, виноватый дискант Моше.

Илья опустил глаза, боясь выдать свое разочарование. Нисим вернулся в кухню, прочно уселся на стуле и насупился.

— В общем, слушай, — угрюмо произнес он. — Все нормально пройдет — не паникуй. Ты, главное, благоразумно себя веди. Можешь мне доверять — я свои обещания выполняю.

«Как же, поверю я в бандитское благородство! — Сердце Ильи билось глухо и медленно. — Отпустишь ты нас с мамой на свободу, как же! Такие, как ты, свидетелей не оставляют. Но сейчас главное — не разозлить тебя! Дальше — посмотрим…»

Время перекатилось через полдень; предчувствие близкого вечера просочилось и в длинные коридоры полиции. Казалось, движение сотрудников и посетителей становится более степенным и размеренным. Даже наркоман в наручниках, доставленный дежурным патрулем, шумел как-то вяло и утомленно.