— Подзалуста. Есчь дзяйный гриб, молодзный, морской рис…

— Нет, меня интересует, э-э… сим-би-о-зан-тро-пос, — по слогам зачитал Туркин. — Это вроде тоже гриб такой. Лекарственный. Он у вас имеется?

— А как зе! — радостно закивал Они-но Ёми. — Имеся, имеся! Одзень хоросий.

— Ага. Ну-у… тогда взвесьте мне, тьфу! то бишь, упакуйте… короче, мне нужен один гриб. Одна штука, понимаете?

— Одзень, одзень, — снова закивал японец, — сейдзяс принесу.

Через минуту хозяин магазина с неизменным поклоном протягивал Григорию двухлитровую банку с плотным шарообразным сгустком золотисто-желтого цвета внутри. Гриб плавал по центру банки и походил на полную луну или сырную голову. Туркин недоверчиво уставился на золотой шар. Во всяком случае, отвращения тот не вызывал.

— Это и есть симбиозантропос?

— Это и есчь, одзень, одзень.

— Ага. И сколько стоит?

— Нисиколька, — широко улыбнулся старик. — Даром.

— Даром? — удивился Григорий. — С какой же стати?

— Госыподин у нас первый раз, потому полудзять подарок фирмы.

— Ишь ты! Что ж, тогда действительно взять стоит.

— Нисиколька не стоит, нисиколька — даром!

— Да понял я, понял. A-а… чем этот ваш колобок питается?

— Питаеся? — нахмурился господин Они-но Ёми.

— Нуда. В смысле, чем его кормить-то? Так же как чайный гриб — сладким чаем или чем-то другим? Не понимаете? Кормить, питать! Что он, — Григорий ткнул пальцем в банку, — кушает — ам-ам! в смысле, ест?

Брови японца в удивлении поползли вверх, лицо, и без того морщинистое, собралось складочками, а потом он так и затрясся в беззвучном смехе, будто подтаявший студень.

— Нидзем не питаеся, — заявил продавец, отсмеявшись и утирая слезы.

— Что, ничем совсем? — недоуменно переспросил Туркин.

— Софусем, — согласно кивнул Они-но Ёми.

— Это как же? — не понял Григорий.

— Так зе. Дерзачь в вода надо — и фисё.

— Ну, прямо чудесный какой-то гриб, — покачал головой Туркин. — И даром-то, и питается водой. Ладно… спасибо.

— На дзоровьё! — отвечал продавец, с поклоном вручая симбиозантропос Григорию.

— А как его надо употреблять? — спохватился тот уже на выходе. — Пить что ли?

— Да, пичь, — с готовностью согласился японец.

— А как часто? Утром? Вечером? Один или сколько раз в день?

— Фисё равно.

— До еды или после? — попробовал еще уточнить Григорий.

— Фисё равно.

«Тоже мне, большой специалист, — пробурчал Туркин, выйдя на улицу, — фисе равно, да фисе равно, японский городовой!»

Придя домой, он поставил свое приобретение на столешницу между холодильником и телевизором, включил новостную программу. Перво-наперво задал корму своему питомцу, жирному и ленивому коту Базилио, и только потом приступил к пережевыванию купленного по дороге фаст-фуда. Вскоре, однако, поймал себя на том, что постоянно переводит взгляд от телеэкрана на банку с грибом. Уж очень чуден тот был на вид: словно маленькая планета, неведомо как пойманная под прозрачный колпак.

Вдруг, в какой-то момент, Григорию показалось, что золотистый шар шевельнулся, точнее дернулся. Что еще за хрень?! Он вскочил с табуретки, шагнул к банке и с подозрением уставился на зависший в самой ее середине гриб. Минуту или полторы пристально рассматривал круглое тело. Поверхность гриба не была идеально ровной — кое-где ее покрывали небольшие углубления-кратеры, отчего сходство с Луной только усиливалось. Да нет, наверное все-таки помстилось. Ведь грибы не умеют двигаться. И шевелиться тоже не могут. Они же не того… не животные… а кстати, кто или что тогда они такое? Растения? Вроде тоже нет… гм, гм. Неожиданно Туркина до крайности заинтересовал ответ на этот вопрос. Он прошел в комнату, порылся по книжным полкам и в одном из задних рядов отыскал энциклопедический справочник по грибам. Ага, тут есть какая-то вступительная статья! Плюхнувшись в кресло, он погрузился в чтение.

Через четверть часа он отложил книжку в сторону и в задумчивости почесал лоб. Энциклопедия не внесла окончательной ясности в заинтересовавший его вопрос. По всему выходило, что микологи — так, оказывается, называют ученых, изучающих грибы, — до сих пор не пришли к единому мнению о том, к которому из двух миров относить грибы — к растительному или животному. Самому Григорию больше всех прочих понравилась гипотеза, относящая эти загадочные создания к самостоятельному царству живых организмов. Согласно этой теории грибы пришли в наш мир из хтонических, довременных глубин прошлого. Они зародились у самых истоков жизни, в древнейшей геологической эре — архейской, то есть около миллиарда лет назад. Тогда в водах первичных водоемов обитали лишь некие бесцветные жгутиковые существа, не относившиеся еще ни к растениям, ни к животным. Уже после среди них обособились живые организмы с чертами тех или других, грибы же произошли непосредственно от этих «сперматозоидов» всего сущего, поэтому сочетают в себе признаки обоих царств. Эдакие загадочные реликты иных эпох, иного состояния Земли. М-да, любопытно!

А еще в книжке было приведена цитата какого-то французского ботаника начала восемнадцатого века о том, что грибы — не что иное, как изобретение дьявола, придуманное, чтобы нарушать гармонию остальной природы и приводить в отчаяние исследователей.

Туркин потянулся и с трудом заставил себя встать с покойного кресла. Пора, однако, на боковую — завтра, как всегда, на работу. Вернувшись на кухню, он с удивлением обнаружил, что симбиозантропос уже не висит по центру банки, он успел подняться к самой поверхности — так, что добрая четверть его плодового тела возвышалась над уровнем воды. При этом гриб утратил былую округлую форму, изрядно сплющившись снизу. Кроме того, из золотистого он сделался бледно-голубым. И походил уже не на луну и не на головку сыра, а, скорее, на скользкий, лишенный растительности островок. Григорий приблизил лицо вплотную к стеклу. Эге! Теперь-то он определенно видел, что гриб шевелится: его тельце — пускай едва заметно — пульсировало. С другой стороны, что же тут странного? Может, это просто газы внутри бродят? Щас, ка-ак лопнет и забрызгает его какой-нибудь дрянью! Туркин наморщил нос и невольно отшатнулся. Не-ет уж, спасибо! Как бы то ни было, а пить настой этого… существа он не станет. Приняв такое окончательное решение, Григорий отправился спать.